Да все просто – уверены в своем бойце. Я попался на самую простую уловку, на чувства, а они же нам тут не позволены. Я позволил себя поймать и это плохо. Я Лис, но меня легонько поманили в крысоловку и я пошел в нее сам. Вместо сыра – мягкие ласки самой обычной бабы, ее вздохи, охи и весьма реалистичные крики. Выйду отсюда своими ногами – обращу внимание на ту рыжую, что видел в столовке несколько раз. А Ласка – да и хер с ней.
Ладно, хватит никому ненужных переживаний, и не нужных мне в первую очередь.
Лысый капо Кот крутит нож еще раз и кивает мне на середину круга. Мол, пошли, хуйло, сейчас из тебя будет начинка в крысиные кормушки. Ну, или как там называются штуки, откармливающие больших грызунов для ужинов капо.
Иду я, иду, паскуда.
Я не помню себя. Я помню себя и Гексагон. Но что-то давнее, всплывая сейчас внутри, подсказывает – драться ножом надо правильно. Даже если нож смахивает на что-то большее. Вернее, тут драться правильно просто необходимо.
Клинок не смотрит на врага. Выстави клинок перед собой и тебе просто перерубят руку в запястье, секанут по пальцам или отобьют нож в сторону.
Клинок прячется в стороне, а вот левая, обманчиво защищенная, она впереди.
О, глядите-ка, лысый Кот явно соображает, что со мной не так просто. Ну-ну, гнида, иди сюда, у меня есть пара сюрпризов.
Толпа недовольно гудит, толпа хочет брызг крови и блеска стали. Но и мне и ему сейчас наплевать на толпу. Это наш бой и только нам решать – как его вести. Это где-то на подкорке, это растворено в крови, это передано памятью предков.
Мы кружим вокруг друг друга и едва заметно прощупываем друг друга небольшими выпадами. Смола постарался с нагрудником, но я угадал верно – мне неудобно. Нагрудник давит и не дает двигаться свободно. Наруч, такой обманчиво надежный, мне хочется проверять лишь в крайнем случае.
Мы сходимся в первый раз. Я зарабатываю ногой в бедро, отбиваю нож, тот скользит по пластине, закрывающей локоть. Бью сам, но Кот успевает парировать. И теперь мы больше не отлипаем друг от друга. Не мы, не наши ножи.
Скр… скр…
Сталь со сталью целуется не особо нежно. До мурашек от звука по спине. А таких звуков здесь хватает. Мы пляшем завораживающую пляску-тарантеллу на арене Норы. Пляшем, пользуясь имеющимися возможностями, своими ловкостью, скоростью и размерами. Матовые клинки ножей сталкиваются, плетут паутину вокруг друг друга, а мы еще и следим за свободными руками и ногами противника. Бешеная воронка торнадо из нас двоих крутится по грязно-серому, в красных разводах, полу, крутится, сходясь на мгновение, расходясь на два и тут же слипаясь снова.
Скр… скр…
Каждый из нас уже обменялся ответным острым поцелуем. И далеко не одним. И разлетевшейся крови уже стало больше. Широкий мазок красного на лице ошалевшего карла, крап по мордам бугров транспортного, узкие полосы на орущей от восторга Черни. Рассыпавшиеся брызги, раскатившиеся по толпе вокруг нас обоих. Всплеск, праздничным салютом осевший по черным робам капо. За несколько секунд мы успели знатно пошинковать друг друга. Но пока не сдавали ни темпа, ни скорости. Оба.
Скр… скр…
Полотно ножа прячет в себя многое. Его главный секрет в душах, выпитых или только готовящихся быть выпитыми каждым клинком. Каждая жизнь не пропадает просто так. Это опыт, дающий если не сил, то умения и уверенности. Их пока не хватало ни одной из острых стальных полос, также как у нас не имеется опыта. Но бой есть бой и мы бьемся, старательно пытаясь чаще и сильнее ужалить друг друга.
Скр… скр…
Кромки клинков выправлены любовно и остро до безумия. Только такие ножи побеждают и только такие дарят жизнь хозяину. Заточка визжит, бешено тупясь после каждого выпада. Лысая голова Кота мечется со скоростью, не уступающей моей. Выпад за выпадом, нижняя стойка, перехват, тычок в лицо, отбить ответный рукой, взять предплечьем, уже распоротым, но действующим. Кисть сжата в кулак, развернутый внутрь, закрывающий запястье, его сосуды и куда сейчас более важные сухожилия. Пропустишь удар по правой, работай левой. Не беда, что тебя не вроде бы и не учили, сынок. Память тела, притащенного сюда откуда-то из Джунглей, работала сама по себе, заставляя меня двигаться и двигаться, нападать, защищаться, контратаковать, память тела, отдувающаяся за не случившиеся тренировки, память тела, что поможет, выведет… если раньше ты не помрешь.
Скр… скр…
Металл скрипит о металл и для нас обоих этот звук прекрасен. Хуже когда из тебя вырывается «хррр», тупое и чуть приглушенное. Тогда твои мясо и сосуды рассечены до кости и сталь впилась именно в нее, развалив по пути все, что смогла. Кровопотеря выматывает быстро, оглянуться не успеешь. Тук-тук-тук, сердце, подхлестываемое адреналином, гонит кровь куда быстрее. Вскрытый крупный сосуд плюется ею во все стороны, заставляя лишний раз вдохнуть, споткнуться, сжать зубы от боли, туманя мозг и зрение.