Скр… скр…
Вытянутое треугольником лезвие, сужающееся к концу в иглу, опасно. Не только режь и пластай врага, нет. Любой правильный укол, попавший в цель, не прост. Клинок в сечение вытянутый ромб. Рана от него серьезнее плоского ножа, хуже лишь серрейтор, но эти ножи без них.
Скр… А-а-х…
Я успеваю ударить первым. Успеваю рубануть без всякой хитрости и финтов. Бью прямо через нелепо открытую левую руку, перехватив нож обратным хватом. Бью сильно, старательно вскрывая ему горло, бью, наплевав на алый фонтан, ударивший в лицо, бью и отскакиваю, не желая давать ему последнего шанса.
Кот, булькая и уставившись на меня закатывающимися глазами, падает. На колено, на второе, на руку, на другую…
Кровь капает, собираясь в лужу под ним. Толпа орет и сходит с ума. Капо темнеют на глазах и торопливо шарят у пояса, нащупываю палки и дубинки. Крысы вокруг безумствуют от радости, от того, что один крысоволк убил цепного пса. Да, да, сука, я все же это сделал…
Я сажусь на пол и понимаю – не хватает кое-кого рядом. Шарю глазами и…
И я вижу главное, что мне надо видеть. Вижу и понимаю – все догадки, выстроенные в медблоке Дока, при всей своей ебанутости оказались правильными. Наш отряд нужен кому-то из капо, в нашем отряде уже убрали на время Желтого и сейчас хотят вывести из строя меня, потому как со Смолой теперь явно рассчитывают договориться, раз не вышло подставить. А Пан… А Пану, на самом деле, все равно под чьей командой оставаться бугром.
Это мы с Желтым неудобны. Я, сука, порой с принципами, а Желтый чересчур хитрый. Меня не убрали в транспортном, подставив с ножами. Меня не убрали тут, выпустив со сраным ножом против ножа. Меня убирают прямо сейчас, ведь теперь каждый мой шаг просчитан наперед.
Из-за нее, чертовой дуры, мстящей совершенно глупо и не нужно.
Из-за моей Васьки, вроде как незамеченно проходящей к капо-три, и Ласке, сидящей у нее на коленях.
Не над…
В некоторых аккумуляторах некоторых машин, приходящих в Гексагон, плещется кислота. Сцедить ее сложно, опасно, но можно. И Васька, притащив с собой небольшую пробирку с этой хуйней, уже сделала все ненужное. Сделала, плеснув на мою недавнюю бляжью любовь Ласку. И, само собой, попав на капо-три.
А Смола, что пообещал следить за ней, как всегда отвлекся. Как всегда - отвлекся на засосы Черни, развернувшей его спиной и к Ваське и ко мне. Черни, облизывающей Смолу и тожествующе смотрящей на меня.
Ласка кричала дико, но всем наплевать на ее вопли. Всех вокруг занимали две личности – капо-три, матерящийся из-за кроваво-полупрозрачной маски на месте половины его лица, стекающей вниз и Васька, орущая на полу, вбитая в него карлами, не успевшими защитить своего босса.
- Сука, - сказал кто-то и, вроде бы, это говорю я. – Сука, как же глупо.
Глава 20: 31 день до…
Кровь алеет на кончиках пальцев. Странно, почему-то всегда казалось, что она просто красная, вовсе не алая. А она…
Мир возвращался странно, даже страшно. Тишина, разорванная полностью открывшимися глазами, разлеталась в клочья. Клочья распадались на волокна, а те просто рвались с противным звуком. Убейубейубейубей…
Убей…
Убить хотели меня, просили убить меня и я, вроде как, должен, умереть. Мир, разорвавшийся в клочья после возвращения в него, сложился и стал целым. Единым и понятным.
Убей, убей…
Умереть можно по-разному, но мне как-то совершенно не хочется быть похожим на крысу, когда той ломают хребет. Крыса огрызается, дергается, пытается выдраться и укусить, рвануть пальцы и сбежать. Но вариант, здесь у нас, всегда один – крыса сдохнет. Крысу никто не возьмет в руки без перчаток, а на те у нее не хватит зубов. И помирать как крысе мне совершенно не хочется.
Значит, надо встать. Тем более, мой крысодав ждет, когда я так поступлю. Упивается моментом, ловит собственный дешевый кайф, густо настоянный на чужой крови, боли и страхе. Умирать, знаете ли, страшно. Особенно, когда знаешь свою смерть. И как ее зовут.
Мою звали Керчем, в моей имелось около метра девяносто пяти роста, килограмм девяносто веса, где совершенно нет жировой ткани. Блестящая от пота машина для убийства, густо поросшая черным волосом от крестца и до сломанных ушей, торчащих из лобасто-лысой головы.