«Даже если»? Я удивлен, скажу честно.
- Так и думал, - Комбриг снова ухмыляется. – Не сказала ему ничего, молчала?
- Молчала, - соглашается Васька и начинает багроветь. – И чо?
- Да ничо. – Он отмахивается. – Правильно сделала. Он парень горячий, наломал бы дров.
И тут завожусь я, как говорится – с полпинка.
- Вы, блядь, о чем?
- О прошлом, Лисенок. – Он снова смотрит на меня, а в глазах читается что-то странное. – О вашем. О моем. О нашем общем.
Я молчу. Голова подкипает, как вода в баке, становясь горячей и злой. Что-то чересчур много недоговоренностей с загадками в последнее время. И…
- Твой папка, скорее всего, Клим. – Комбриг хрустит отрастающей щетиной. – У него такие же волосы были. Вроде черные, как смоль, но с рыжиной по вискам. Клим все злился, когда его за это пытались мутантом назвать.
- А мои?
- А не знаю, девочка, - Комбриг пожимает плечами. – Я всех женщин Дома запомнить не могу, многих и не видел никогда. И с твоего лица не вижу папкиных корней. Но ты тоже из наших, не стала бы иначе так его держаться.
- Сколько, сука, ласкового ностальгичного пиздежа, - прорывает меня. – Я щас завою с тоски по дому Дома. Что такое, сука, твой дом, почему ты говоришь о каком-то Климе и что, самое главное, тебе сука от нас надо?
- Отличный вопрос. – Он кивает и вдруг меня обдает волной странного предчувствия, выбросившегося таким адреналином, что волосы дыбом и яйца чуть не втягиваются в живот.
В его глазах плещется обещание крови, огня, смертей и… давно ожидаемой свободы.
- Во-первых, ребятки, не дом, а Д.О.М. Во-вторых, думаю вы поняли, что сами то будете оттуда. И, в третьих, самое главное сейчас – как нам с вами туда вернуться. Потому как идти напрямую есть просто самоубийство. Но я тут кое-что придумал.
- Что?.. – спрашивает Васька, а я уже точно знаю ответ.
И говорю вместо Комбрига:
- Разнести тут все в хлам. Разъебать в пизду настохуевший Гексагон. И уйти под шумок… Все и всех в труху, а мы уносим ноги куда подальше. Чумовой расклад, хули.
Глава 1: 21 день до…
- Лис, не еби мне мозг, - Смола злится, не понимая меня. – На кой хрен тебе подставлять наши жопы?
- Я не подставляю.
- Ну да, блядь, оно само по себе так получается, что капо все звереют и звереют.
Смола, хрустя пальцами в отросшей щетине, на самом деле злится. Процентов пятьдесят злости вызываю я, из-за событий в Лабиринте ненавидимый капо больше всех номеров вместе взятых. Но подставлять я никого не подставляю… На первый взгляд.
У нас тут небольшие, сука, изменения. Все из-за сдохших утырков в черном, решивших, что круче них никого нет. А мы с Васькой, вернувшиеся из Лабиринта, доказываем обратное. Что делать в таких случаях? Правильно, ломать взломщиков системы, ломать об колено и прилюдно. Был бы повод, так все остальное найдется.
Наш второй отряд общих работ кошмарят больше недели. Доебаться можно до столба, капо и доебываются, изобретая херню на херне. То норма вырастает раза в два там, где ее можно поставить, то вдруг выясняется, что мы должны капо за откровенную ерунду. У нас тает заначка, нам все сложнее хороводить отряд. Отрядные злобятся не меньше Смолы, хотя восемь дней назад Лис с сестрой, то есть мы с Васькой, стали всеобщими героями. Сейчас мы герои для других, а у себя в камерах - хуюшки. Не знаю, как у Васи, но на себе постоянно ловлю взгляды, обещающие мало хорошего.
А сегодня, после зассыва, рыльно-мыльного помыва и развода с жраниной, я попросился в транспортный старшим. И, узнав от капо их желания, Смола чуть не закипел:
- Тебе, Лис, сейчас ваще нельзя отсвечивать. Какой, сука, старший? Тут Бога молить нужно, чтобы вон Желтого или Пана не подставили из-за сраных медконтейнеров.
А, да, задачка капо на сегодня – две полные медукладки. Хоть, сука, объебитесь, крысы, а укладки нужны. И Смола, по сути, прав: отправь туда меня, так жди подставы. Но мне-то туда нужно, мать вашу. Пусть и по причине, пока никому непонятной.
И…
- Лис!
Мы сейчас в небольшом предбаннике у радиуса. Отсюда окончательно распределяют рабсилу по цехам с задачами. Отряды только здесь имеют поутру время быстренько разобраться на нужные кучки и порешать новые проблемы.
Капо торчат на пандусах, разбитые по цеховым отрядам и тоже получают ЦУ. А еще выше, возле камер и обязательной турели, смотрящей на нас, торчат мертвыми глыбами кадавры. И неизвестно, чья неподвижность пугает больше.
Турели раскиданы по Гексагону повсеместно. Их не так много, как кажется и куда больше, чем бросается в глаза. Турели – еще один отличный способ превратить крас Гексагона в фарш, когда станет нужно. И я перемещаюсь взад-вперед по многим причинам, включая подсчет этих ублюдошных двуствольных паскуд, смотрящих на нас дырками стволов.