Вот доебался-то, блядь.
- Пойдем, братец, надо мне тебя осмотреть, - вдруг он становится серьезным и делает ручкой в сторону своего логова. – Марш, говорю, организм.
Показалось ли мне, что он подмигнул? Да хер знает, чересчур много в последнее время слежу за всякими невнятными намеками и излишним вниманием к своей персоне. Да, так и есть, только что понял, честное слово.
С момента моего последнего визита, ни хрена тут не поменялось.
- Ноги мой, бестолочь, - как-то вяловато ругается Док и падает в свое кресло. – И иди сюда.
- А осмотр?
- Хули мне тебя смотреть? – удивляется он. – Ты чо, плохо себя чувствуешь?
- А…
- Ты, Лис, порой прям ребенок ребенком, - Док хмыкает за спиной, там звякает, булькает и ко мне плывет дивный запах самогона, настоенного на чем-то вкусном. – Пошли-ка буханем чуток, по писярику вольем, пообщаемся, так сказать.
Я уже иду к нему, шаркая разношенными гостевыми тапками-чунями. Док, судя по отсутствию лихорадочного блеска в глазах, с утра почти как стекло. В смысле, что не под наркотой или еще чем-то, мирящим его с окружающей несправедливостью.
- Док?
- Ну?
- Как ты можешь жрать столько дерьма и оставаться в живых?
- Хе, вопросец, епта… - Он хлебает из стакана и кивает на мой, забывая о том, что нормальные люди спиртягу, «шило» или «сэм» замахивают разом. – Прям интересно, мочи нет?
- Типа того.
- Типа того, блядь, тоже мне, лингвист хуев. – Док скалится, видя, как я краснею после проглоченного жидкого огня и довольно мотает лобастой башкой. – Жив я, братец Лис, благодаря почему-то хорошей генетике и умению вовремя остановиться, равно как наладить чистку организма. Смекаешь?
- Тип… Да.
- Учишься, молодец. – Док продолжает свой мазохистский трюк с прихлебыванием самогона мелкими глоточками. – Правильно говорить, уважая язык, великое дело. Да, на всякий случай, запомни свой диагноз.
- И какой?
- Хронический пилонефрит, равно как воспаление ревматоидного артрита в конечностях.
- Чего, блядь? – Я явно потрясенно смотрю на него, раз Док начинает тихонько всхлипывать от смеха.
- Ссать тебе больно, порой до крови, спина постоянно болит внизу, отдавая во все стороны. И ходи хромая, наступай осторожно, типа суставам хана.
- Меня ж спишут на утилизацию!
- Ни хера тебя никто не спишет, зато поспишь нормально.
Я доливаю себе бухла и закидываюсь снова. В голове чуть плывет, тянет спать и ноги ватные. Не, а чего, когда пожрать выпало слегонца и дерьмово?
- Тебе оно зачем?
Док в ответ смотрит на меня так мрачно, что становится не по себе.
- Из солидардности, Лис, не тупи. Ты что, считаешь, мне нравятся наши коллеги в черном?
- Кто?
- Товарищи по работе.
Бля! Я, уже почти на автопилоте, булькаю себе еще и пью, не думая о закуске. Что за хуйню он несет!
- Они мне не товарищи, я, бля, тебе кто, Док?! Ты, ты…
- На-ка, - он вдруг протянул кружку, взявшуюся как из-ниоткуда. – Пей!
Внутри бултыхается какая-то мутно-белесая дрянь, густая и пахнущая чем-то приторно-мерзким.
- Пей, сказал!
Когда говорят, мол, в голосе слышна сталь, впервой кажется глупостью. Потом понимаешь – бывает и такое. Вот прямо как сейчас. Ну, пей, так пей.
Липкая дрянь нехотя катится вниз по пищеводу, ворочаясь в желудке, вдруг захотев выбраться наружу и…
Меня почти вырубило, но тут же, как взяв меня за шкиряк, что-то потащило к свету и трезвому рассудку. Так и есть, я трезвею на глазах и мне даже становится страшно.
- Действует? – Док ржет, скотина. – Сейчас тебя поштырит и придешь в себя. Ложись давай, кресло раскладывается.
Он протягивает руку и нажимает на что-то, откидывая спинку и оставляя меня в горизонтальном положении.
- У тебя непорядки в нервной системе, кстати. Это я Рэд сказал и она ни хрена не соврала, если упомянула. Говорила такое?
- Да.
- Умница девочка. Да расслабься ты, сейчас в порядок придешь. Это, сука, кресло, а не Прокрустово ложе.
- Чего?
- А, Армен не добрался? Это он у меня книжку приказал увести. Увели, блядь.
- Кто? – спрашиваю я, неожиданно понимая, что мне как-то странновато хорошо и расслабон.
- Два гондона из бугров. Бывших бугров.
- Почему бывших?
- А я их немножко заразил чесоткой, они перезаражали камеру и все, скинули с должности. А нихер пиздить чужое.
- Так им Армен сказал…
- И что? – удивляется Док. – Про Прокруста с его ложем рассказать, тело расслабленное, пока ты тут кайфуешь от седативного, подмешанного в мою микстуру?
- Расскажи.