Мне, если честно, так похуй на все творящееся вокруг, что готов выслушать любой треп. Лишь бы не заснуть. Засыпать вдруг страшно.
- Хорошо, - Док садится рядом. – Если уж он любит вас пичкать древнегреческими мифами в своем странноватом изложении, то попробую рассказать также. Тем более, она зело поучительна и, кроме собственно рассказа про сраный диван, несет в себе познавательную часть о бабах. Ну, то есть женщинах. Ты не против?
- Неа.
- Ну и хорошо. Итак… - Док затянулся «каляьном» и вздохнул. – Прокрустово, значит, ложе. А басня будет про Тесея. Такой вот странноватый дуализм элладского фольклора.
Происхождение Тесея вовсе не окутано мраком тайны и, это же Древняя Греция, было вполне себе серьезно-героическим. Начать нужно с деда, ибо Тесеевский дед оказался тем еще клепателем потомков, оставивших славу о себе в веках. Дедулька по имени Питфей возводил свою родословную к самому верховному пахану Олимпа, богу-громовержцу Зевсу. Сам понимаешь, каковы были понты этого мужика. Но и сам он, будем честными, оказался весьма не промах.
Как говорится, мужик должен сделать в своей жизни три незаменимо-важных дела: построить дом, посадить дерево и родить сына, иначе, в принципе, типа как и не особо мужик.
С двумя первыми пунктами Питфей справился на ять, ибо был никем иным, как основателем города Трезен в древнегреческом краю Арголиде. Там, где город, там тебе дома с деревьями и все такое. В общем, дедушка Тезея был самым настоящим прогрессором и все тут.
С третьей задачей настоящего мужика гроссфатер также не подкачал. Ибо в ближайшей родне, братьях и племяшах, у будущего убивателя Минотавра ходили:
Агамемнон, царь Микен и организатор сожжения Трои, тем самым способствовавший «Илиаде» слепого Гомера.
Менелай, само собой, евойный брат, оравший «Это не безумие, это Спарта!» раньше царя Леонида, владевший, до поры-до времени, самой Спартой и Еленой Прекрасной.
Аякс Теламонид, крутой мужик, под Троей навешивающий всем и вся, но оказавшийся форменным эмо, любящим тряпки и понты больше всего. Ибо когда ему не достались доспехи павшего Ахиллеса – Аякс, решительно и безвозбранно, самовыпилился, упав на личное холодное оружие, то есть, меч.
И, минуточку внимания, литавры с барабанами, внучатым племянником Тесею приходился самый главный герой всея Эллады, Геракл. Да-да, и это важный момент, ибо наш герой старался очень некисло подражать ему во всяких там подвигах.
Вот такой суровый дед оказался у Тесея. Отцы, к слову, тоже не подкачали. Да-да, именно отцы, ведь, как всегда в Древней Греции и у ее героев, просто так зачать очередного супермена было неинтересно.
Царь Афин Эгей, тот самый, после продувший войну Миносу, как-то устроил себе пеший тур по Арголиде. Ходил, стрелял оленей, валял по стогам полногрудых селянок и бил морды деревенщине. Зайдя в гости в царю, поздороваться и все такое, оказался накормлен, напоен, в баню свожен и уложен. На ложе к царской дочке, Эфре, ждущей афинского царя согласно воли своего папаши.
Все бы ничего, но дед явно желал создать себе не внука, а вундервафлю в человечьем обличье, потому чуть позже, когда алкоголь и приятная усталость взяли верх над Эгеем, к Эфре пожаловал еще один любовник, ага… Посейдон, брат Зевса и повелитель морей. Причем, сами понимаете, пришел не потравить анекдоты, а, натурально, устроить царевне сеанс жаркой эротической любви.
С утра, протрезвев и очухавшись, Эгей долго вспоминал – не почудилось ли ему влажное хлюпанье рядом во время сна? И речь не о том, что ты подумал, извращенец, а вовсе даже о профессиональной деформации Посейдона, пришедшего во влажном от морской воды хитоне, всего-навсего. Но, будем честными, Эгей повел себя относительно благородно. С девушкой, правда, не попрощался, Арголида, деревенщина, пусть радуется столичному парню и все такое. В общем, Эгей поступил крайне своеобразно: поднял нехилую каменюку, красуясь мускулами перед местными и положил под нее сандалии и собственный меч. Мол, до дома и так доберусь, люлей раздам кулаками, всем пока, рок-н-ролл форева. И свалил.
Тесей, дожив до совершеннолетия, занимался нормальными царевичьими делами: качал мускулы и скиллы воина, бегал, как заведенный, учился древнегреческому дзюдо с самбо, швырял копья, охмурял девок-служанок и слушался маму. Ну и, само собой, деда, втыкавшему юноше о подвигах его родичей, в особенности Геракла. Про Геракла дед рассказывал постоянно, даже не давая наслаждаться утренним «Геркулесом», от чего Тесей явно страдал и стремился доказать свою полноценность.
И, достигнув призывного возраста и совершенно осатанев от домашнего насилия, подающегося под соусом из воспитания «настоящего воина», решительно и бесповоротно отправился куда глаза глядят. Глаза глядели в сторону отца-царя, а каменюгу Тесей поднял спокойно, ведь утренняя зарядка, постоянное физо, каша-сечка на завтрак и гены второго папки, то бишь Посейдона, это тебе не в тапки гадить. Поднял, взял заплесневелую обувку и почти заржавевший меч, да отправился странствовать. И вот тут-то, куда раньше Минотавра, все и закрутилось…