- Подъем, тело!
Думаете, мне еще и прилетает в бочину? Угадали.
- Встать, уебок!
Сижу на полу, держась за бок и правую голень, смотрю вверх и понимаю – только что вы, ублюдки, подписали приговор Гексагону. Именно сейчас, вот прямо здесь!
Те самые двое капо? И да, надо полагать, и нет. Их человек пять, включая капо-2, того самого ублюдка, бывшего в Норе перед Лабиринтом.
- Встать, падла!
Я встану, не гордый, да и выбирать не приходится. Что они тут и как, вот в чем вопрос. Вряд ли проспал больше двух часов, дело явно не в отбой на ночь. Док ночью выходит только в Нору, а сегодня, сука, не банный день.
Я не знаю всех возможностей Дока и не могу понять – почему капо ведут себя в его хозяйстве как на собственных делянках. Одно могу сказать точно: лишь бы зубов осталась половина.
- Кто убил нашего товарища? – спрашивает капо-2 и садится на стул, самый настоящий стул, придвинутый ему кем-то из младших. – Ну?
Задаваться вопросом «о ком он?» явно не стоит. Заодно и становится ясна причина этого дружеского визита. Парни, вроде бы не самые развитые и умные, почему-то не поверили результатам вскрытия, сделанного Доком. И решили прояснить вопрос еще раз, самостоятельно и единственным доступным им методом – допросом. Как обычно, само собой, когда их несколько, а ты один.
- Я.
На! Ух ты ж, блядь, больно-то как…
- Блюет, сучонок.
- Встать.
Я лучше как-то тут посижу.
На! Еб вашу мать, упыри, что ж вы за…
- Хватит, - капо-2 сладко зевает, глядя на меня на полу. – Ему еще говорить надо. Как он заговорит, если ты ему челюсть сломаешь, дебил?
- Встать!
Я встаю. Встаю, потому как надо встать. Встаю из глупой дешевой гордости и понимания – буду лежать, сломают что-то серьезное и тогда мне не отомстить в ближайшем будущем.
- Дайте ему воды.
Капо морщатся, но спорить со старшим не желают. Кто-то кидает мне флягу с водой. Стоит поблагодарить? Да пошли вы нахер, уебки. Губы болят, челюсть ноет и ощутимо опухает, ноги отбиты напрочь, но я пока не обоссался, хоть это хорошо.
- Лис, тебе все равно не жить. – капо-2 кивает каким-то своим мыслям. – Не сейчас, так завтра, послезавтра или через неделю ты сдохнешь. Знаешь, почему?
- Я убил вашего.
- Ты не убил нашего, - он сплевывает. – Ты, конечно, типа крутой сукин кот, но я тебе не верю. Ты сдохнешь, потому что все считают, что ты убил нашего. Ты, сука, прямо знамя и флаг, на которые нужно равняться. Сам, блядь, Лис, свернувший шею капо. Пусть и отставнику, пусть и спрятанному в Нору, как ваши выблядки-чемпионы.
Ох, как приятно от такого признания, блядь. Капо, вот ведь ебаный ж ты нахуй какой оборот, самые настоящие дебилы, как показали события всех последних дней. Знаете, почему я, сука, знамя? Они не смогли оформить все тихо, правда вылезла наружу и о сдохнувшем мудаке, носившем черное, узнал весь Гексагон. Весь утраханный Гексагон.
- Сдохнешь ты, чтоб неповадно было другим залупаться там, где не стоит. Одно дело выйти в рукопашную в круг, другое – поднять руку на капо и лишить его жизнь. Такое не прощается, сынок, не строй иллюзий. Но вот в чем дело, Лис…
Он делает эдакую драматичную паузу. И продолжает:
- Ты можешь умереть по-разному. Ты даже сейчас жив по простенькой причине – убивать тебя вот так, здесь и сейчас, неправильно. Ты должен помучиться и это я тебе гарантирую. Знаешь, какое вкусное блюдо мы тут придумали?
Пизди уже, выродок, не тяни резину. Видно, мой взгляд не нравится не только капо-2, сзади прилетает точный тычок под колено и я еле удерживаюсь на ногах.
- Ты чересчур заносчив, Лис. – Он смотрит на меня как на говно и я вдруг понимаю, что это правда. – Ты заносчив и глуп.
Я уже знаю дальнейшее и, стараясь не меняться в лице, лихорадочнопрокручиваю все возможные варианты. И, срань Господня, не вижу ни одного относительно хорошего, ни для меня, ни для…
- Включил думалку, надо же, - хмыкает капо-2, - не поздновато, не?
Может быть, не поспорить.
- Твою Ваську будут драть при тебе самые уебанные чмыри, конченые чуханы и, само собой, насквозь пропитанные вовремя не залеченными болячками. Такими, знаешь, от которых порой нос отваливается. Ты, пока лежишь у Дока, можешь поинтересоваться – сколько таких в Гексагоне.
Я переломаю ему руки и ноги, вышибу зубы, вобью в сраку что-то толстое и оставлю так подыхать, в крови и дерьмище.
- А когда твоя ненаглядная сестрица не сможет ни то, что пискнуть, а даже пернуть, ведь обоссытся и обосрется она куда раньше, вместе с пиздой и очком, порванными в клочья, так вот, Лис… когда она ничего не сможет и будет только скулить, охуевая от количества гнилых херов разной степени неподмытости, тогда ты станешь умирать. И не думай, Лис, что смерть твоя будет быстрая и милосердная. Ты изрядно помучаешься, прежде чем сдохнешь. Возможно, я прикажу законопатить тебя в крепкий ящик, предварительно переломав руки-ноги, оставив снаружи только голову и заставлю кормить тебя. Ты будешь сидеть в нем, ходя на самого себя, весь не только в испражнениях, но еще и в опарышах и прочем зверинце, а уж тот, поверь, сбежится на тебя сам. Да, верно…