Какое-то время все молчали, служа немой декорацией для вдохновенно вещавшего мэра, – он, хватая за рукав то одного, то другого, распространялся о демократии, презумпции невиновности, тяжком наследии коммунизма, научной важности ведущихся «Морской звездой» исследований, политическом моменте, ситуации в городе, долге гостеприимства, столь виртуозно перескакивал с одного на другое, что у Мазура мгновенно заболела голова. Он позавидовал Даше – та слушала с восхитительно идиотским видом, словно бы отключившись.
– Подождите, – улучив минутку, ворвался подполковник в монолог мэра. – Вас с товарищем Проценко я уже слышал, теперь послушаем здесь присутствующих… – Он повернулся к капитану: – Василий Иваныч, что там, собственно?
– Во дворе на Кафтанова обнаружили труп, товарищ подполковник, – угрюмо доложил тезка Чапаева. – Огнестрельное ранение в затылок, при мертвом найден пистолет Макарова. Вот и задержали там… гражданина. Прятался, по крышам сараев бегал, сотрудника ударил…
Под сумрачным взглядом подполковника Мазур изложил свою версию событий, ту самую, что поведал капитану с Дашей. И, еще не закончив, сообразил, что во всей этой истории есть крайне подозрительный и способный заставить насторожиться даже неопытного сыщика момент: если гражданин Микушевич в полном одиночестве кружил по закоулкам, откуда там в нужный момент, как чертик из коробочки, возник начальник означенного Микушевича? Как рояль в кустах. Нехорошая зацепка…
Подполковник задумчиво шевелил губами, и Мазур не мог понять, ухватился кто-то из присутствующих за ту самую зацепочку или нет. Не могли же проморгать все трое…
Мэр вновь завел о презумпции невиновности и важности для будущего города трудов «Морской звезды». Подполковник слушал его с безразличным лицом, но когда мэр перескочил на теорию вероятности, позволяющую самые невероятные совпадения, не выдержал:
– Павел Степаныч, у нас давно уже вся жизнь – сплошная теория вероятности…
«Неужели посадят?» – с отрешенным каким-то любопытством подумал Мазур.
– Бумаги, конечно, еще не оформляли, Василий Иваныч? – спросил в конце концов подполковник.
– Все только что произошло, ребята пишут…
– Павел Степаныч, дорогой, вы подождите пока в коридоре с товарищами… – предложил в конце концов подполковник. – Мы тут самую чуточку посовещаемся…
– Пять минут, – приказным тоном изрек мэр, хмелея от собственной значимости. – Потом вынужден буду привезти прокурора.
Все, кто не имел отношения к охране правопорядка, вышли в коридор. Сержант, глянув через плечо Мазура, очевидно, увидел какой-то знак, поданный одним из вышестоящих, и словно бы невзначай расположился поближе к Мазуру, явно надеясь, что их знакомство все же станет более тесным.
Не прошло пяти минут, как из кабинета вышел подполковник, развел руками:
– Извините, гражданин Микушевич. Такая уж ситуация…
– Да что вы, бывает, – великодушно кивнул Мазур, принимая от него свои небогатые пожитки.
Подполковник еще раз извинился, но глаза оставались умно-холодными. В приливе озарения Мазур понял причину такого гуманизма и покладистости: дело, конечно, не в мэре, а в географическом положении Тиксона. Сбежать отсюда можно только на самолете или корабле, пешком в Шантарск не двинешь. Легко блокировать аэропорт или при нужде догнать судно на хорошем катере. Тюремная камера просто-напросто расширилась, только и всего…
Предложение мэра отвезти их в гостиницу на «Волге» Кацуба отклонил, кивнув на свой заслуженный драндулет (чей номер, не сомневался Мазур, милиция надежно запомнила). Мэр еще минут пять тряс им руки, приглашал на чаек и выражал уверенность в грядущих эпохальных открытиях, которые неминуемо сделает «Морская звезда». Потом от него удалось отделаться, он сел в черную «Волгу» и укатил.
– Пошли, – сказал Кацуба, извлекая ключи от драндулета. – Все путем, ребята уже в отеле…
– Не подвезете? – спросила Даша, появившись неведомо откуда.
– Отчего же, – охотно согласился Кацуба. – Такую девушку, да с полным нашим усердием, а ежели насчет коньячку на ночь, так и это всегда готовы, как отмененные историей юные пионеры…
Она села на заднее сиденье и спросила:
– Слушайте, юные пионеры, а вам не кажется, что вы слишком уж распоясались?
– Ей-богу, не трогали мы его, – сказал Кацуба, выруливая со двора. – А кстати, что за тип такой, и почему при нем пистолет оказался? Не просветите?
– Ох, посадила бы я вас всех… – вздохнула она.
– Не верите?
– Не верю.
– Между прочим, Дашенька, – вкрадчиво сказал Кацуба, – когда мы с вами в Шантарске в последний раз виделись, в руке у вас наличествовал симпатичный пистолетик, а у ваших стройных ножек валялись два жмурика. Должен заметить в целях комплимента – два безупречно сработанных жмурика…
– Там другое…
– Ну да? А здесь что?
– Не понимаю до конца, – призналась она. – Это и злит.
– И упорно не верите, что мы к этому жмурику касательства не имеем?
– Не верю, – упрямо сказала она. – Кстати, следовало бы вам помнить, что и я не лыком шита. Нашла тот микрофончик, что ваша Света мне на куртку приколола. И не стройте из себя громом пораженного. До того, как поднялась на корабль, микрофона не было, а когда я сошла на берег, он уже был…
– Ах, вон оно что… – ухмыльнулся Кацуба, не оборачиваясь к ней. – Что-то такое припоминаю… Девочка молодая, в приливе рвения переусердствовала…
– Так вы же мне и в номер «клопов» напихали…
– Вот насчет номера – чистая инсинуация, – сказал Кацуба. – Не лазили мы в номер, не верите – обыщите… Может, все же обменяемся кой-какой информацией?
– Не могу, – сказала она с некоторой ноткой сожаления.
– Начальство не велит?
– Сами понимаете, не могу я с вами по своей инициативе откровенничать.
– А лично я – готов. При условии взаимности, и никак иначе.
– Значит, не договоримся… – сказала Даша. – Остановите.
Кацуба покладисто остановил машину под ближайшим фонарем, но Даша не вылезла – сзади послышался тихий шорох расстегиваемой «молнии» (у нее с собой была нетолстая папочка из желтого кожзаменителя), меж Мазуром и Кацубой просунулась рука с пачкой фотографий.
– Узнаете? – спросила Даша.
Мазур быстро узнал выхваченное фотовспышкой из темноты лицо, искаженное гримасой скорее недоумения, чем страха. На других снимках – гораздо более неприглядная картина. Бедный Сережа, то-то он куда-то запропал…
– Тяжелым предметом по затылку, – бесстрастным голосом пояснила Даша. – Вы с ним, кажется, в последние дни были не разлей вода? Молчите?
– А что делать? – пожал плечами Кацуба. – У меня такое сложилось впечатление – как ни оправдывайся, не поверите…
– А вот это? – она подсунула новые фотографии.
Глядя на очередной труп, заснятый во всех ракурсах, Мазур не ощутил злорадства – одну тупую усталость. Слишком много покойников, вертелось в голове, слишком много…
– Узнаете, конечно? – нагнулась к Мазуру Даша.
– Узнаю, – нехотя сказал он. – Это и есть тот… Никитин.
– Ага. Никитин Юрий Петрович, из здешней уголовки. Обидчик ваш. – Она повернулась к Кацубе. – Веселые дела получаются правда? Вас интересует капитан водолазного бота Толстолобов – и вскоре его находят убитым, причем убийство не особенно старательно замаскировано под нападение пьяной шпаны. Возле вас крутится Сергей Прутков – и его находят мертвым. Вас обижает Никитин – и в соответствии с установившейся традицией ему всаживают заточку под ребро. Стоило вашему бравому спутнику, – кивнула она на Мазура, – закрутить роман с Екатериной Белинской, заведовавшей здешним музеем, как музей наполовину сгорает, а сама Белинская бесследно исчезает. Перебор получается. Кто, интересно, следующий? Соловаров?
– Кто-кто?
– Ой, ну не надо… – в зеркальце Мазур видел, как поморщилась Даша. – Гриша Нептун, с коим вы так мило ворковали на одной богатой дачке… Можете трогаться, больше у меня фотографий нет… пока.