У задней стенки, помигивая красными полосочками и зелеными огоньками, стоял матово-черный агрегат размером со средний «дипломат». Небрежно, ногой Кацуба выкинул его из шкафа, наклонился, присмотрелся:
– Неплохо. Игрушечка не из дешевых, довольно современная. Принимает сигнал от микрофона в радиусе километра, включается автоматически при звуке голоса, прочие удобства… Портативный набор путешественника.
Агрегат, опрокинувшись, продолжал исправно функционировать как ни в чем не бывало, мигая полосочками и огоньками.
– Ага, – сказал Кацуба. – Поскольку мы с тобой здесь… Это, надо полагать, в Светкином номере менты копаются, бандура прилежно и включилась… Пошли отсюда.
– Подожди, а это? – Мазур указал на окружающий разгром.
Кацуба блеснул зубами из-под реденьких усов:
– Минут через десять тут еще больше беспорядка будет…
Он прошел в ванную, зашумела вода. Вскоре Кацуба появился спиной вперед, старательно рассыпая из своего пакета крупный светло-желтый порошок, провел бугристую дорожку в гостиную, бросил пустой пакет прямо на пол, потянул Мазура из номера.
Дверь в ванну осталась распахнутой, и Мазур успел бросить туда взгляд. Слив в раковине был заткнут какой-то светлой тряпкой, вода лилась такой толстой струей, что через пару минут должна была вольно протечь на пол – прямо на кучку порошка.
– В темпе, ребята, в темпе, – приговаривал Кацуба, ссыпаясь по лестнице. – С улицы полюбуемся…
Вместо Фаины за стойкой сидела незнакомая девчонка, и Мазур быстренько проскочил мимо, положив ключ. Они перешли на противоположную сторону улицы, остановились возле гастронома на первом этаже обшарпанной пятиэтажки.
– Только не пяльтесь так уж откровенно… – прошипел Кацуба. – Все равно увидим…
– Ты что туда сыпанул? – спросил Мазур.
– Пустячок, – оскалился Кацуба. – Совершенно гражданскую химию. На иных заводах бочками стоит… И, что характерно, стоит на нее попасть воде, как получится форменное безобразие… – Он глянул на часы. – Пора бы. Неужели успели вернуться, суки… Ага!
Высокое полукруглое окно озарилось яркой вспышкой. Она почти сразу же пропала, потускнев, но через несколько секунд комната прямо-таки осветилась изнутри. Занимался пожар.
– Ничего, – сказал Кацуба, удовлетворенно взирая на потянувшийся в приотворенную форточку дымок. – Все стены там в три кирпича, пожарные успеют. Однако номерок, конечно, выгорит. Вот и посмотрим, куда наша милая парочка кинется… Давай, Паша, в отель, садись им на хвост. А я, как сознательный гражданин, в пожарную часть брякну. Телефончик этот, как ни удивительно, работает, я загодя проверил…
Он вразвалочку направился к телефону-автомату, помещавшемуся в будке, где все стекла до единого были выбиты. Паша, с видом самого добропорядочного гражданина, направился к гостинице. Мазуру попросту некуда было направляться, и он торчал возле магазина, отмахиваясь от мятых аборигенов, искавших спонсора, искоса наблюдая, как из форточки валит уже форменный шлейф черного дыма. Его, наконец, заметили и прохожие, собралась небольшая толпа, оживленно комментировавшая нежданное в череде серых будней развлечение.
Когда Кацуба вернулся, стекло уже лопнуло от жара, и наружу вырвались устрашающие клубы. В толпе дискутировали – спьяну это кто-то кинул чинарик или виной всему мафия. Столь изящного логического выверта Мазур поначалу не понял, но тему сразу же подхватили еще несколько тиксонцев, наперебой высказывая сногсшибательные гипотезы о складе боеприпасов, устроенном в гостинице покойным Нептуном. Заодно какой-то обтрепыш помянул и «евоную сеструху, которая там всей мафией заправляла».
Наконец справа послышался душераздирающий вой, какой-то словно бы надтреснутый, и к гостинице подлетели две пожарные машины. Былые кумиры кухарок в неуклюжих брезентовых балахонах потянули шланг в вестибюль, подкатила третья машина, с лестницей, каковую и стали в темпе выдвигать к дымящему окну.
– Нормально получилось, – сказал Кацуба, выбираясь из толпы. – Ну, поехали на кораблик…
…Когда-то, не так уж давно, в порту наверняка поддерживалась соответствующая дисциплина, но эти славные года отошли в прошлое. Железные ворота оказались не просто распахнутыми настежь – полное впечатление, успели приржаветь в такой позиции. В серой бетонной будочке сидел кто-то, но навстречу не вышел, и «газик» Кацубы медленно проехал на территорию, так и не подвергшись хотя бы видимости проверки.
Они ехали мимо пустых причалов, мимо четырехлапых кранов, выглядевших брошенными и забытыми. Валялось ржавое железо, черные вскрытые бочки, разнообразный хлам, иногда попадались лениво плетущиеся неизвестно куда люди.
– Там в парочке мест стена вообще обвалилась, видел? – сказал Кацуба, пугнув клаксоном желтую худую собаку. – Заходи, кто хочешь… Во-он в той стороне еще сохраняется что-то похожее на инфраструктуру – там иногда туристские теплоходы швартуются. А так – сюрреалистическая картинка «Лондон после того, как все марсиане передохли»…
Мазур молчал. Солдата они увидели издали – высокий парень в пятнистом, с автоматом на плече прохаживался у трапа «Морской звезды», пришвартованной рядом с неказистым рыболовным сейнером, тихим и безлюдным. На голове у автоматчика красовалась лихо заломленная пограничная фуражка. Тут же, поблизости, стоял военный ГАЗ-66 с брезентовым верхом.
– Интересное кино, – присвистнул Кацуба. – Только этого и не хватало для полного счастья…
– Что делать будем?
– А что тут делать, если мы мирные ученые и идем на работу? – дернул плечом Кацуба. – Ничего, на Ильича надеяться можно – не подбросят туда кило гашиша или там автоматик с патронами…
Они вылезли и с независимым видом направились к трапу. Часовой мгновенно подобрался:
– Стоять!
– А в чем дело? – простецки округлил глаза Кацуба. – Это наш корабль, мы работать идем…
– Стойте, где стоите, – распорядился часовой, отнюдь не похожий на раздолбая. – Документы есть?
– Да все карманы набиты, – заверил Кацуба. – Слушай, парень, мы здешние…
– Стоять, – заявил сержант тоном, не допускающим пререканий, для вящего убеждения перевесил автомат на грудь.
Вытащил свисток и дал две пронзительных трели. Подождал, засвистел снова. Звонко распахнулась железная дверь ходовой рубки, на палубу, пригибаясь, выбрался высоченный офицер.
– Что такое?
– Двое хотят пройти, тарищ капитан! – доложил часовой. – Говорят, с корабля…
Капитан журавлиными шагами спустился по трапу – привычно спустился, ловко, отметил Мазур, – протянул руку:
– Документы. – Вскинул глаза на одного, на второго, сличая оригиналы с фотографиями. Вернул. – С какой целью идете на судно?
– У нас, знаете ли, плановый выход в море, – заявил Кацуба, гордо вздернув бороденку, всем своим видом показывая, насколько он возмущен произволом. – Для очередного погружения. Начальство ваше должно быть прекрасно осведомлено… а собственно, что это за налет?
– Проверка, – поправил долговязый. Сделал движение, словно собрался козырнуть, но почти сразу передумал. – Капитан Величко. Имею указания произвести проверку судна.
– Ну как же, как же! – воинственно насел на него Кацуба. – А тот героин, что в спасательных кругах, уже нашли? Или только нелегальных китайцев из трюма вытащили?
Капитан посмотрел на него с усталой брезгливостью, махнул часовому:
– Пропусти. – И придержал Мазура. – Можно с вами немного поговорить?
– Да пожалуйста, – пожал плечами Мазур, проводил взглядом Кацубу, поднял воротник – с моря тянуло сырым ветром.
– Насколько я знаю, это вы нашли труп аквалангиста?
– Мы.
– С вашим напарником я уже говорил. Нервничает ваш напарник, весь дерганый…
– Ну, не каждый день на такое натыкаешься… – сказал Мазур. – Понервничал парень, бывает.
– А вы спокойны?
– Меня это тоже неприятно поразило, – сказал Мазур. – Только напарник впервые с таким сталкивается, а мне уже случалось… Профессия такая. Насмотрелся всякого.
– И как это вам удалось? При первом погружении, на дне…