Он принялся показывать залу фотографии. Они просвечивали, и Мазуру со своего места удавалось разобрать, что там на них запечатлено: мертвые лица, заснятые крупным планом, жалкий, покалеченный винт «Изумруда», сам «Изумруд», то ли накренившийся, то ли попросту снятый в соответствующем ракурсе наклоненным фотоаппаратом… Видеокамеры и фотоаппараты работали с полной нагрузкой, словно огневые средства штурмовой группы – Мазуру машинально пришло в голову именно это сравнение.
Испытываемые им чувства проще всего было описать фразой из классика – в зобу дыханье сперло. Ошеломления, правда, было больше, чем каких бы то ни было других чувств. Все-таки в забавах «плаща и кинжала» он был новичком, а потому, собственно, и не знал, как в таких случаях должны реагировать матерые волки разведки. Что до Кацубы, он сидел с каменным лицом, а мэр, покосившись на них, предусмотрительно отодвинулся за спины двух своих сопровождающих, помахал фотографиями, тасуя их, зычно возгласил:
– Господа, все снимки будут вам предоставлены! Минутку внимания, господа!
Вскочившие репортеры кое-как утихомирились – но только потому, что ожидали новых сенсаций.
– Положение остается напряженным, – заявил мэр. – Люди с острова эвакуированы, но у нас нет никакой уверенности, что вырвавшаяся на свободу отрава не достигнет города. Напоминаю: в прошлый раз, когда погибли морские животные, катастрофа произошла на достаточном удалении от Тиксона, но сегодня я могу подозревать самое худшее. Город может оказаться под химическим ударом. Я только что выступал по радио, разъясняя обстановку…
«Прелестно, – подумал Мазур. – Не станешь же опровергать всю эту демагогию, заявляя: „Полноте, господа, тамошние инженеры погибли не из-за отравы, а оттого, что я немножко пострелял по ним из автомата с глушителем“…»
– Господа! – надрывался мэр. – Всем вам будет немедленно предоставлена возможность связаться с вашими редакциями и телестудиями! Штаб по ликвидации химической опасности уже создан и приступил к работе. Разумеется, полагаться на данные этих… – он вновь указал через плечо на смирнехонько сидевших Кацубу с Мазуром, – ни в коей степени нельзя, но мы изыскиваем возможности, чтобы производить регулярные пробы воды и воздуха, делается все возможное… возможно… – он несколько запутался в однокоренных словах, притопывая то ли от волнения, то ли в азарте. – Да вы посмотрите на них!
Они вновь стали центром внимания. Враждебных взглядов, в общем, не было – только местный бородач вызверился, словно за ногу цапнуть хотел. В основном поглядывали иронически, с нехорошим профессиональным воодушевлением: ну-ка, как станете, господа хорошие, выпутываться?
– Заявление для прессы, – громко сказал Кацуба, встав и подойдя к краю эстрады (мэр отошел еще дальше, прикрываемый молчаливыми охранниками). – Все, что здесь прозвучало, истине, увы, нисколько не соответствует. Никаких работ по поднятию на поверхность чего бы то ни было «Морская звезда» не вела – прежде всего потому что на борту нет нужного оборудования.
– Может, оно уже на дне лежит? – язвительно вопросил мэр. – Уже успели выкинуть, товарищ полковник, или как вас там?
– Фельдмаршал, – незамедлительно отпарировал Кацуба. – Мелко плаваете… А Владимир Степанович – генерал от инфантерии, вы не знали? Дамы и господа, не знаю, кто и зачем ввел в заблуждение сего государственного мужа, но ничего подобного не было…
Однако Мазур видел, что успеха у публики Кацуба не имеет – до вторжения мэра разговор свернул на довольно скользкую дорожку, к тому же фотографии выглядели крайне убедительно. У Кацубы не было ничего, кроме слов…
– Минутку внимания! – снова завелся мэр. – Дамы и господа, в порту только что начался митинг протеста против закулисных игр военщины рядом с мирным городом! У мэрии стоит автобус, я всех приглашаю своими глазами оценить настроение и волю народа!
И первым направился к выходу. За ним табунком кинулись репортеры – быстрее всего удалось покинуть помещение тем, кто не был обременен тяжелой аппаратурой. Телевизионщики немного задержались, отсоединяя провода. На Мазура с Кацубой никто не смотрел – только Джен, уносимая общим движением, оглянулась с непонятным выражением в глазах.
Они остались одни. В гнетущей тишине Кацуба взял бутылочку пепси, ловко сковырнул пробку об угол столика, как следует присосался к горлышку. Протянул Мазуру:
– Будешь?
Мазур в два счета прикончил бутылочку, чуть растерянно глянул на отца-командира.
– Поехали в порт, – распорядился Кацуба. – Как бы и там пакость не устроили…
Они принялись торопливо напяливать пуховики. В дверь кто-то осторожно заглянул.
– Легок на помине… – проворчал Кацуба, быстрыми шагами направляясь к выходу.
Просто Владимирыч загородил ему дорогу. Выглядел он весьма жалко – блудливые глазыньки бегали, рученьки тряслись, весь он был потный, мятый и угнетенный.
– Вы мне должны помочь…
– Бог подаст, – рявкнул Кацуба, но все же остановился. – Так…
– Они меня убьют… Как Нептуна…
– Ноги в руки – и за мной, – распорядился Кацуба. – Ага, у тебя и пальтуган с собой? Не отставай, служилая бюрократия, но если ты передо мной не испражнишься до донышка – брошу на съедение.
Почти пробежав по полутемным пустым коридорам, они выскочили из управы. Мэрской «Волги», доставившей их сюда, конечно же, не было, автобуса тоже след простыл.
– К моей «Антилопе-гну», – приказал Кацуба, уверенно сворачивая за угол.
Просто Владимирыч семенил следом, от страха не отставая, и, кажется, пытался исповедаться.
– Погоди, дурило, – цыкнул Кацуба. – Толку от тебя сейчас…
Где-то вверху звучно открылось окно, оттуда закричали:
– Мужики, слышно что-нибудь? Началось?
– Да нет, мы за бутылкой… – откликнулся Кацуба, не глядя в ту сторону, наддал, повернул за угол. – Поспешайте, недолго осталось… Черт, этак и паника начнется…
– Обязательно начнется, – поддакнул просто Владимирыч, пыхтя. – У народа и так нервы на нуле…
– Цыц! – рявкнул Кацуба.
Свернул к невидным сараюшкам, на ходу извлекая ключ, недолго повозился с амбарным замком. Мазур без команды кинулся распахивать обитые жестью дверцы.
Из сараюшки, фыркая и чихая, выполз «шестьдесят девятый». Нагнув сиденье, Мазур пропустил вперед Владимирыча, придал ему ускорение сильным толчком и запрыгнул сам.
Кацуба погнал, насколько позволял мотор музейного экспоната. Мазур вцепился в скобу, сзади на узенькой лавочке мотало просто Владимирыча, который пару раз чувствительно ударялся то головой, то спиной – Мазур видел в зеркальце, но не осмелился даже пискнуть.
Что-то в городе было неладно – Мазур чуял нутром. Кое-где стояли кучки людей, обсуждавшие, судя по лицам, свежую новость. Примерно зная мэра, Мазур не сомневался, что выступление по радио звучало еще эффектнее и драматичнее, нежели зажигательная речь перед журналистами. Пожалуй, и в самом деле начнется паника, и ничего им сейчас не объяснишь…
Как ни быстро оставались позади люди, он успевал заметить лица – потерянные, взволнованные, полные тревоги и предчувствия новых бед. «Двадцать второе июня, – пришло ему в голову. – Должно быть, такие лица и были. Но какая сука…»
– Испражняйся, гнида, – распорядился Кацуба, не оборачиваясь, лихо вертя баранку.
– Послушайте… – робко возмутился было Владимирыч.
– Выкинуть? – зловеще поинтересовался Кацуба.
– Не надо…
– Тогда валяй.
– Вы, правда, из ФСБ?
– Из Генерального штаба, – огрызнулся Кацуба. – Говори, козел, некогда с тобой возиться…
– Нептун… Гриша… привел ко мне Илью Михайловича. Его фирма… Ильи, я имею в виду… хотела получить эту территорию… для организации туристских маршрутов…
– Ту, где бывший полигон и нынешняя база?
– Да. Они в Москве создали консорциум… У меня все договора при себе…