Часовой, как и полагалось, загородил дорогу:
– Проход воспрещен, военный объект!
Мэр рванулся вперед с таким видом, что сомнений не осталось – нарывался на скандал, прямо-таки жаждал получить прикладом по фейсу, чтобы красные сопли фотогенично разбрызгались…
Степан Ильич молча взглянул на майора.
– Пропустить на палубу, – распорядился Кацуба тихо. – Посмотрим, с чем приперлись…
Старпом с невозмутимым видом подошел к часовому, что-то шепнул на уход и, когда отодвинулся, встав вполоборота, в лучшем стиле господ офицеров русской императорской армии отдал честь:
– Капитан-лейтенант Видьманов, старший помощник капитана. Чем могу служить?
Мэр рванулся вперед:
– Перед вами – известный правозащитник, депутат Государственной думы!
– Догадываюсь, – безмятежно сказал старпом. – Телевизор иногда смотрю. Чем могу служить?
– Господин депутат хочет осмотреть корабль.
– На предмет? – невозмутимо спросил старпом.
– Кто здесь командует – вы или эти субъекты? – мэр кивнул на Кацубу с Мазуром, скромно стоявших в сторонке.
– В том, что касается проведения подводных работ – товарищ майор, – старпом кивнул на Кацубу.
– Товарищи на фонарях висят! – рявкнул мэр.
– Да что вы говорите? – изумился старпом. – Сколько ни наблюдал фонарей, никаких висящих…
– Хватит, – сказал поганый старец и кивнул Кацубе. – Подойдите.
Кацуба приблизился вразвалочку, оскорбительно неторопливо, дернул головой так, что это могло сойти и за приветствие:
– Майор Проценко, Шантарский военный округ. Проводим согласно приказу обследование затонувших кораблей. Изложите ваше дело, господин депутат, только умоляю вас, экстрактно – нам через десять минут выходить в море…
– Я уже наслышан, что вы там натворили…
– Вот как? – с издевательской вежливостью спросил Кацуба. – Быть может, поделитесь информацией? Потому что я совершенно не в курсе…
– Издеваетесь?
– Резюмирую.
– Всю эту компанию давно пора посадить, – сообщил мэр. – Город взбудоражен, народ требует….
– Там случайно митинги не гремят? – спросил Кацуба. – С требованием расстрелять нас, как бешеных собак?
Кацуба взглядом приказал часовому придвинуться к трапу, по которому сделал было попытку взойти один особенно настырный оператор. Часовой понятливо кивнул, перевесил автомат на шею и встал, расставив ноги, словно позировал для плаката «Граница на замке». Репортер дрогнул, вернулся на пирс.
– Ну и как обстановка в городе? – спросил Кацуба мэра. – Насколько я знаю, никаких газов так и не объявилось…
Мазур оглянулся – зевак на палубе «Достоевского» заметно прибавилось, хотя вряд ли кто-нибудь понимал, что происходит.
– У меня уже нервов не хватает общаться с этими… – горестно сказал мэр старику.
– Держите себя в руках, Павел Степанович, – ободряюще сказал ему столичный гость, выполнявший здесь, надо полагать, роль тяжелой артиллерии из резерва главного командования. – Этих молодчиков моментально приведем в божеский вид, опыт имеется… Майор, как вы объясните все здешние безобразия, связанные с вашей деятельностью?
Глядя в упор на мэра, Кацуба изрек.
– Знаете, это чисто медицинский вопрос, я тут некомпетентен, в чем честно и признаюсь…
– Хватит! – рявкнул старик с неожиданным задором. – Перед вами депутат и глава комитета! Извольте не паясничать!
– Так точно! – ответил Кацуба в тон.
В сторонке остановился капитан, но не вмешивался, созерцал происходящее, заложив руки за спину.
– Согласен, – сказал Кацуба самым нормальным тоном. – Объясните только, господа, что вам, собственно, нужно?
– Не притворяйтесь, – сказал старик. – О том, что вы здесь успели натворить, известно уже не только широкой общественности, но и за границей. Народ вправе требовать разъяснений. Я здесь нахожусь для того, чтобы осуществлять надзор за вашей работой.
– По какому праву?
– По праву народного избранника, – отрезал старик.
– И по праву избранного народом руководителя, – добавил мэр, утверждаясь рядом со столичным собратом в гордой позе, какую, должно быть, по его разумению должен был иметь надзирающий народный избранник.
– Тысяча извинений, конечно… – сказал Кацуба. – Но здесь все-таки военный объект, и было бы крайне желательно увидеть какой-нибудь документ, позволяющий вам здесь находиться и, как вы изволите выражаться, надзирать…
– А вы попробуйте нас отсюда убрать! – взвизгнул мэр, бросив взгляд на репортеров.
Кацуба широко улыбнулся, развел руками:
– Помилуйте, мы же не звери… Никто вас не собирается отсюда убирать. Лицезрейте, бога ради. Сейчас мы с коллегами пойдем попить чайку, потом будем играть в шашки, кроме того, в планах на сегодняшний день – конкурс на лучшее исполнение матерных морских частушек на известную тему «Садко и царь морской». Всегда рады гостям, приглашаем на чаек, каковой можете пить вдоволь, и даже, как выражался классик, домой взять… Вот только с ночлегом обстоит хуже – лишних коек не предусмотрено, придется вам на полу…
– То есть как это – чаек, частушки… – вскрикнул мэр с обескураженным лицом. – Вы же только что сказали, что собираетесь выходить в море…
– Вы меня неправильно поняли, – приятно улыбнулся Кацуба. – Это завтра мы собирались в море. А сегодня по плану профилактика винта с удалением с его поверхности кавитации, корректировка магнитного меридиана… – он запнулся, обернулся к Мазуру.
– Удаление накипи с клотика, – охотно подсказал тот. – Продувка девиации, кренгование бушприта и множество других столь же необходимых работ…
– Что вы из нас идиотов делаете! – ощерился мэр.
– Вот уж чем я не намерен заниматься… – сказал Кацуба. – Видите ли, господа, я не сомневаюсь, что народные избранники имеют право надзирать. Однако подозреваю, что даже депутаты Государственной думы не в состоянии заставить нашего капитана выйти в море, а капитана Микушевича, – он показал на Мазура, – погружаться на глубину тридцати пяти метров. Не говоря уж о том, что самая демократическая общественность не в состоянии проконтролировать, что капитан Микушевич погрузился именно на тридцать пять метров, а не гоняет селедку на глубине в четыре фута…
Мэр попросту наливался злобой – зато столичный гость быстро стал соображать, что их не столь уж хитро загнали в цейтнот. Мазур долго наблюдал за ним и пришел к выводу, что старик, безусловно, сволочь – но не дурак.
Он, не тратя больше времени на перебранку, повернулся к человеку с кожаной папкой. Тот, правильно истолковав немой призыв, шагнул вперед, как-то удивительно ловко оттеснил в сторонку мэра, подхватил Мазура и Кацубу под руки:
– Отойдемте, господа офицеры… Капитан Рузаев, уполномоченный местного отделения ФСБ.
– Очень приятно, – сказал Кацуба. – Наручники принесли?
Капитан поморщился:
– Ребята, давайте поговорим, как свои люди… Без кипировок. Все мы, в конце концов, офицеры….
– Ну, и как вам глянутся, на офицерский взгляд, эти вот монстрики? – поинтересовался Кацуба. – Не бойтесь, я вас демократам не заложу…
– Майор, давайте по-деловому…
– Давайте, – согласился Кацуба.
– Вы прекрасно знаете, сколько вокруг вас наворочено грязи…
– Наслышан.
– Половина вот этих, – он показал на стеклянные очи камер, – из Москвы. Прилетели с депутатом. Вон тот и тот – западные корреспонденты. По телевизору, по первой программе, уже прошла первая информашка о здешних треволнениях… Оно вам надо? Вы, по-моему, действительно собирались отплывать?
– А что, намерены препятствовать? Между прочим, в момент диверсии на ЛЭП…
– Я уже знаю, где вы в тот момент находились, – раздраженно бросил капитан. – И все равно вокруг вас нагнетается нездоровый ажиотаж, наше начальство оборвало телефоны, теперь еще и этот столичный десант…
– Вам тоже тяжело, – кивнул Кацуба с непроницаемым лицом. – Я понимаю.
– Майор, бросьте вы… Этот не отцепится. Можете вы взять его в рейс? Показать судно? Пусть убедится, что никакого оборудования для подъемных работ у вас нет…