– А почему вы решили, что теплоход будут топить?
– Он неточно выразился… – сказал Мазур. – Скорее всего, посадят на камни в подходящем месте. Неподалеку от того самого безымянного островка. Это было бы великолепное логическое завершение. «Морская звезда» погибла вместе с известнейшим кривозащитником – что ж, загадочный корабль ухитрился вляпаться в неприятность, но это, скорее всего, вина самих военных, баловавшихся с чем-то взрывчатым. Примерно так и подадут, голову даю на отсечение. Сами погибли, да еще одного из столпов демократии угробили. А теперь – теплоход. Если я не ошибся и там, на острове, в самом деле баллоны с отравляющим газом, завершающий ход прост – то ли высадить группу на борт, то ли… баллоны могут быть уже на борту. Зачем-то же им понадобились ящики с противогазами… Представляете, какая новость для первых страниц газет? В особенности если умело обработать общественное мнение и подобрать соответствующую комиссию. Красавец корабль со множеством иностранных туристов подвергся газовой атаке – быть может, на дне и пустой контейнер потом сыщется. Шум будет такой, что любые оправдания и заверения в непричастности заранее бесполезны… Заповедник организуют. Базу уберут. А потом весь шум, как по волшебству, стихнет. Не впервые у нас такие финты – вопли до небес, потом полное молчание. Все, конечно же, быстро забудут, что вообще есть такой город – Тиксон.
– Лихо закручено… – протянула Даша.
– Вы считали, что, взяв этого типа, здорово продвинетесь вперед? – спросил Мазур, кивком показав на пленника.
– Ну, вообще-то…
– Английским владеете?
– Нет.
– А я понял из разговора, что этого парня – а следовательно, и всех вас – примитивно сюда заманили. Видимо, с вашей преждевременной кончиной многое рассыплется, и следочки уйдут в туман…
Джен произнесла несколько фраз.
– О чем она? – спросила Даша. – Черт, как же я с ней общаться теперь буду…
– Она говорит, что всех вас подставили, – охотно перевел Кацуба. – Видимо, самостоятельно пришла к тем же выводам, она ж их разговор прекрасно поняла…
Даша вынула сигарету. Они все еще стояли в тесноватой каюте, и Кацуба первым высказал дельную мысль:
– Давайте сядем, что ли…
– И все же, почему вы так уверены? – спросила Даша.
– Знаете, трудно объяснить внятно, – пожал плечами Мазур. – Потому что здешний представитель владельцев корабля, по мнению майора, хороший актер, потому что у него пушка под пиджаком, потому что на том островке – баллоны и противогазы… И еще – чутье. И, наконец, они преспокойно оставляют трупы. На корабле вроде этого убивать людей не очень-то сподручно – выбрасывать за борт даже ночью опасно, всегда может найтись случайный свидетель. Оставлять на борту – на твердой земле начнется следствие. А они убили уже двух. Значит, твердо уверены, что сумеют от них потом избавиться так, что не будет никаких подозрений. Это только с первого взгляда все кажется закрученным, а в итоге-то просто…
– Где умный человек прячет лист? – проворчал Кацуба. – В лесу…
– Через пару часиков на корабле угомонятся, – сказал Мазур. – И туристы, и обслуга, все пойдут спать. Поверьте профессионалу, такое дело может провернуть совсем небольшая группа, в особенности если на борту есть кучка сообщников. Пустят газ, дальше будет совсем просто.
– Шевелится, – сообщил Кацуба, оглянувшись на пленника. – Скоро оживать начнет, вот и побеседуем… А вообще-то мы в равном положении – понятия не имеем, сколько их, но и они нас не скоро найдут, весь корабль обшаривать придется, а он немаленький, дело дохлое…
Подумав, и видя к тому же, что без него какое-то время вполне могут обойтись, Мазур откупорил бутылку шампанского, отыскал бокалы и налил Джен. Она поблагодарила вялой улыбкой, осушила до дна:
– О чем вы говорите?
– Обсуждаем, как из этой ситуации выбраться, – сказал Мазур. – Вас-то как угораздило, мисс Бейкер?
– Исключительно из-за прошлогодних свершений. Зачислили в специалисты по России, а теперь, когда выяснилось, что работать предстоит в том самом штате, где я как раз и бывала, в группу зачислили автоматически. Однако, штат… Мы плыли по реке несколько дней…
– Штат немаленький, – кивнул Мазур. – Между прочим, равняется трети территории США, можешь где-нибудь ввернуть потом с умным видом.
– Почему вы так себя ведете? Нужно обратиться к капитану, связаться с берегом…
– Потому что есть сложности, Джен, – сказал он, подумав. – Представь, что ты где-нибудь у северного побережья Аляски… Между прочим, оружие у тебя есть?
– Нет. Правда… Никто не думал, что понадобится. Послушай… Корабль что, под их контролем?
«Всегда была чертовски сообразительной девочкой», – мысленно восхитился Мазур, а вслух, конечно, сказал:
– Да нет, не настолько все мрачно…
– Я ни словечка не понимаю, но у вас у всех стали такие лица, что и без знания языка догадаешься – сложности жуткие.
– Выберемся, кьюти, – сказал Мазур, лихо подмигнув ей. – И не из таких передряг выбирались…
Оглянулся. Кацуба столь же старательно пеленал простынями незадачливого хозяина каюты, на свое несчастье начавшего ворочаться и бормотать. Встретил взгляд Мазура и распорядился:
– Влей-ка шампанского в глотку нашему найденышу. Зашевелился, сволочь, скоро песенку споет…
Мазур добросовестно выполнил приказ, вливал до тех пор, пока пленный не принялся кашлять и мотать головой, выплевывая пену. Прислонил его к стене, сильно врезал по щекам справа налево. Присмотрелся и громко доложил:
– Ожил. Глаза вполне осмысленные…
Почти не поворачивая головы, пленный, сидевший в неудобной позе со связанными впереди руками, осмотрел каюту, каждое лицо, потом – от Мазура не укрылось – почти незаметно попробовал крепость своих уз. Встретившись с ним откровенным взглядом, зрачки в зрачки, Мазур понял, что имеет дело с матерым волком. Не дергается, не нервничает – спокойно ждет дальнейшего…
– Ну, и что здесь происходит? – спросил пленный не особенно вызывающе, но все равно не уместным в его положении спокойным тоном. – По-моему, это называется злостным хулиганством…
Даша молча показала ему свое удостоверение.
– Митяев Николай Фомич… – изучив извлеченный из внутреннего кармана пиджака паспорт, протянул Кацуба. – Итак, замечания, пожелания?
– Что за хулиганство? – повторил тот.
– Вы видели удостоверение? – ровным голосом спросила Даша.
– Тем лучше, – сказал Митяев. – Передайте меня службе безопасности, сообщите капитану…
– Повременим, – сказал Кацуба. – Сначала поиграем в вопросы и ответы.
– А почему вы уверены, что я на ваши вопросы буду отвечать?
– Есть средства, – зловеще обронил майор.
– Господа, это несерьезно… – поморщился пленник. – Я же буду орать. Дико. Истошно. Рано или поздно кто-то обратит внимание, сбежится охрана…
– Профессионал? – ухмыльнулся Кацуба.
– Не возражал бы против такого определения.
– Мы – тоже.
– Очень приятно. Тогда должны понимать, что шансов у вас не особенно много?
– Возможно, – вслед за тем, не меняя выражения лица, Кацуба присел перед связанным на корточки, проверил обойму, медленно оттянул затвор. Убедившись, что патрон вошел в ствол, негромко сказал: – Иногда с профессионалом общаться очень трудно, а иногда – совсем даже легко… Я прекрасно понимаю, что шансов не просто мало – почти нет совсем. Но для нас ситуация укладывается в обнадеживающее определение «почти», а для тебя, ангел мой, – в слова «нет вообще». Грубо говоря, сдохнешь первым. Заткну рот и выстрелю в мошонку. Это печально. И больно. Будешь зело мучиться. Нам легче, нет у вас времени брать пленных, допрашивать, да и смысла нет… Мы-то получим свою пулю в драке, на бегу… По-моему, есть некоторая разница. А терять нам нечего, мы свое отбоялись. И так зажились… Учти, что я догадался насчет судьбы корабля. И подумай: что мне в этих условиях терять… Ну?