Мазур видел мелкие бисеринки пота на лбу пленного. Они с майором еще какое-то время молча, неотрывно смотрели друг другу в глаза, наконец пленник сказал:
– Я что-то не вижу, где мой единственный шанс…
– В роли словоохотливого пленного. На берегу.
– Недолго проживу…
– Но все равно это – шанс, – сказал Кацуба. – Тот самый, единственный. Есть второй вариант. Если у нас не получится, всегда можешь сказать, что тебе дали по башке, провалялся без сознания все время, совершенно с нами не общаясь…
– Могут и не успеть найти.
– Но тут уж, браток, – как повезет, – осклабился Кацуба. – Оба шанса, понимаю, дерьмовенькие, но другого товара нет… Думай в темпе.
Краешком глаза Мазур видел, как Даша затаила дыхание. Сам он, кроме тоскливой усталости, ничего и не ощущал.
– Ладно…
– Кто заправляет, Белов?
– Он.
– Сколько у него людей здесь?
– Восемь. Учтите, вся остальная охрана тоже кинется вас ловить – ей попросту прикажут, соврав что-то убедительное…
– Это мои проблемы, – отмахнулся Кацуба. – Где баллоны?
– На сейнере. Вы ж попортили «подушку»…
– Сейнер причалит к «Достоевскому»?
– Именно. С правого борта. Там человек шесть.
– Когда?
Пленник опустил голову, чтобы взглянуть на свои часы. И усмехнулся одним ртом:
– Через полчаса. Все вооружены, учтите. И палить будут без колебаний. Все равно будет время отправить поглубже неправильных жмуриков…
– Кто из команды в игре?
– Только третий мех. На нем машинное, вообще все, кто в нижних отсеках…
– А все остальные – из охраны?
– Ну.
– Есть еще что-то важное, о чем я не спросил?
– Да нет. Умеешь спрашивать.
– Так игра ж нехитрая… – сказал Кацуба.
И нанес молниеносный удар, моментально отправивший пленного в долгое беспамятство. Выпрямился, поставил пистолет на предохранитель и сунул его за ремень.
– Все, ребятки. Вполне допускаю, кое-что он утаил, но сейчас проверить невозможно… И вообще, времени нет. Идеи?
– Радиорубка, – сказал Мазур. – Пограничники. Первым делом свяжемся с ними, потом попробуем взять парочку стволов… Больше, по-моему, ничего и не придумаешь.
– Гений ты, каперанг, – сказал Кацуба. – Командование передаю тебе. Поскольку действовать в таких условиях тебя учили лучше, чем меня… Пошли?
– Подождите, а мы? – спокойно спросила Даша.
– Нет времени на дискуссии, – сказал Кацуба. – Все взвесили?
Она молча кивнула. Мазур быстренько перевел Джен все самое необходимое. Когда она столь же решительно кивнула, не умилился и не огорчился – некогда было маяться эмоциями.
– Итак, – сказал он, лихорадочно прикидывая расклад на ближайшие минуты. – Один пистолет, трое безоружных, если не считать пращей, которые против прущего на тебя со стволом не годятся… Хорошо, хоть рукопашной владеют все. Но добираться до радиорубки придется долго. И на их месте я бы непременно выставил там охрану, – близ ходовой рубки, близ рации…
– Ну, с рацией я справлюсь, – скромно сказал Кацуба. – Даже со здешней.
– Путь неблизкий, вот что меня больше всего гнетет… – сказал Мазур. – Черт-те какие неожиданности могут по дороге встретиться, а эти маски – камуфляж плохой, к тому же их только две…
– Между прочим, на корабле маскарад, – сказал Кацуба.
– Он, по-моему, уже кончился, музыки не слышно…
– Каперанг, – почти нежно сказал Кацуба. – Ты когда-нибудь видел мультфильмы про Карлсона?
Глава тридцать первая
Шторм
Иногда примитивная наглость лучше любой изощренности. Все зависит от обстоятельств.
По коридору двигалась шумная, заранее привлекавшая к себе внимания процессия – четверо субъектов, представлявших собою более-менее точную копию Карлсона из незабвенного мультфильма. Все четверо были завернуты кто в простыни, кто в половинки разрезанного пододеяльника с грубо прорезанными дырками для глаз. У переднего из-под импровизированного наряда привидения высовывалась рука с полуопустошенной бутылкой шампанского, каковой призрак лихо размахивал, отчего при каждом движении из горлышка била пена.
Они не скрывались, наоборот, орали какую-то дикую смесь из англоязычных песен (каждый свою, не заботясь о синхронности). Орали трое, четвертый призрак, не владевший иностранными языками, вносил свой вклад пьяным визгом.
Пока обходилось – обслуга, наводившая там и сям порядок, недовольно косилась на припозднившихся гуляк, но сделать замечание, конечно же, не смела. Как и зевавший охранник у одного из поворотов коридора.
Какое-то время они выигрывали. Мальчики господина Белова до самой последней минуты обязаны были сохранять на борту весь прежний уклад жизни, а следовательно, с носителями валюты продолжали носиться, как с писаной торбой.
По крайней мере до тех пор, пока не узреют их лиц – или пока они не вторгнутся на служебную территорию…
В диком несоответствии с моментом – видимо, чтобы чем-то занять мысли – Мазур пытался догадаться, что же произошло на дорофеевской «Вере» восемьдесят лет назад. Кингстоны по пустякам не открывают. Должно быть, на пароходе случилось нечто, в отдельных своих деталях напоминавшее происходящее сейчас на «Достоевском», – среди экипажа оказались люди местного ревкома, стремившиеся помешать кровососу смыться за границу с народным добром. Возможно, началась перестрелка – не зря ржавый револьвер отыскался в трюме, куда не мог попасть просто так, ни с того ни с сего. И есть сильные подозрения, что кингстоны открыть распорядился сам Дорофеев, личность крутая и вряд ли страдавшая голубиной кротостью.
А может, все было наоборот и кингстоны открыли «товарищи». Скажем, чтобы загнать купчину вместе с его сокровищами в шлюпку. Бесполезно, все равно сейчас не отыщешь истину…
– Кончайте орать, – негромко распорядился Мазур. – Начинаются опасные места. И без гуманизма, ребятки, я вас душевно умоляю.
Собственно, если разобраться, они не наводили порядок в силу имеющихся полномочий и не боролись с криминальным элементом – просто-напросто готовились драться до последнего за свою шкуру. Но так уж все причудливо перепутано в жизни, что одно плавно перетекает в другое, война испокон веков, если отбросить шелуху призывов и лозунгов, была не более чем борьбой каждого за собственную шкуру, главное, чтобы твой интерес совпадал с интересом командиров, совпадение это как раз и называется пышными словесами вроде «военных действий» или «выполнения задания»…
Навстречу попался матрос – на опытный взгляд, невооруженный. Вряд ли он что-то заподозрил, но здесь уже начинались служебные помещения, и он заступил дорогу. Не надеясь, должно быть, на свои лингвистические способности, принялся энергичными жестами показывать, что посторонним тут находиться нельзя. Видя, что его упорно не понимают, попытался объясниться:
– Ферботен… Хальт… Да мать вашу… Ноу трекинг, ю андерстенд? Гоу хоум! Хоум! Ноу турист, здесь сэйлор, сэйлор хоум… Как же вам, бухарям, растолковать… Ноу хоум турист, ит из хоум сэйлорз…
Кацуба аккуратно вырубил его отточенным ударом. Поставил рядом с лежащим бутылку шампанского, чтобы у того, кто его обнаружит, не сразу появились дельные мысли касаемо происшедшего. Они двинулись дальше, уже молча, не шатаясь.
Оп-паньки! За поворотом бдительно выдвинулся наперерез рослый охранник, рука уже покоилась в районе пояса. Нехороший взгляд, вполне бдительный…
– Стендап! Джентльменз, сори…
Мазур ударил его под нижнюю челюсть, потом в основание черепа, не теряя времени, полез под пиджак. Пушечка с глушителем, запасная обойма… Нашенский клиент.