— Горные — запрещены. Но здесь ничего такого нет. Пустая порода.
Просто дорогу прокладываем, площадку выравниваем.
— Какую дорогу? Эту черненькую? Четырехполосную? — не унимается Ксапа.
— Железную. Сортировку. Слушай, давай у меня в кабинете поговорим?
Когда садимся у портала, договариваемся, что Сергей нас ждать не будет. Мы прилетим позднее, вместе с Медведевым. Ксапа хватает мою ладонь и просит Жамах забрать у Вити наши коробки с одеждой. Я понимаю, что оставаться наедине с Медведевым она боится. Ну, боится — сильно сказано.
Опасается.
Вслед за Медведевым мы поднимаемся на второй этаж. Кабинет оказался просто комнатой, по центру которой стоит длинный стол, а вокруг — много стульев. Вдоль стены — шкафы, как у главврача в больнице. Из одного шкафа Медведев достает две бутылки и три пузатых стеклянных посудинки.
— По-нашему это называется БОКАЛ — Ксапа крутит одну посудинку в пальцах и ставит передо мной. — А это — коньяк. Сильный алкоголь.
Тем временем, Медведев достает из белого шкафа несколько маленьких тарелок.
— Это сыр. Это буженина. Это копченая колбаска. Ой, шпротики!
— поясняет Ксапа. — Миш, а чего так мало? Я их сто лет не ела!
— Слопали утром, извини. — Он наливает коньяк на донышко в два бокала. А в мой бокал плеснул до половины из другой бутылки. — Клык, тебе алкоголь не наливаю. У тебя виноградный сок. А нам с Оксаной для снятия стресса коньяк — самое то!
Ксапа поднимается со стула, заглядывает в шкаф, ставит передо мной еще один бокал. Наливает в него коньяк, столько же, сколько у всех.
Заглядывает в белый шкаф.
— Миш, а хлеба нет?
— Говорю же, слопали все.
— Жалко… Клык, я тебе всегда говорила, чтоб алкоголь не пил. Но если никогда не попробуешь, не будешь знать, что это такое. Поэтому сегодня один раз можно. Только сразу соком запей и закуси, понял?
Я киваю и подцепляю белой пластмассовой вилкой кусок сыра.
— Ну, за что пьем? — спрашивает Ксапа.
— А давай за новый портал! — Михаил одним глотком опустошает бокал и кидает в рот кружок колбасы. Ксапа отпивает половину, морщится и жмурится.
— Отвыкла за год на натуральных продуктах.
Я, помня все, что говорили об алкоголе, беру в рот немного коньяку.
Думал, он горький или жгучий. А он в нос шибанул. Да так, что ни вдохнуть, ни выдохнуть. Или чихну, или закашляюсь. Проглатываю, напрягаюсь, желваками играю, вдохнуть боюсь. Прикрываю глаза. Не зажмуриваюсь, а просто прикрываю. Медленно выдыхаю. Постепенно отпускает. Почти…
Открываю глаза — Ксапа и Михаил на меня смотрят. Если спросят что, я же ответить не смогу, закашляюсь. Смотрю, у меня на вилке кусок сыра наколот. Сую в рот, жую. Хорошо стало. В смысле, в себя пришел.
— Клык, запей, — говорит Ксапа. Чтоб протянуть время, накалываю на вилку кружок колбасы, сую в рот и запиваю соком.
— Ну как? — спрашивает Ксапа.
— Как вы эту колбасу едите? Такое можно только голодной зимой есть, чтоб с голода не помереть.
Михаил громко смеется и ударяет ладонями по коленям.
— Это точно! В старину так и делали! Ну а коньяк как прошел?
— Не распробовал. В нос сильно бьет.
— Ладно, Миш, хватит моего мужа спаивать. Ты объясни, как все это вокруг понимать?
— Ты же все своими глазами видела.
— Видела. Но ни… Нифига не понимаю. Как это согласуется со всеми протоколами, которые мы подписали с надзорщиками?
— А разве мы их хоть на букву нарушили?
— Миш, это ты мне расскажи.
— Вот я и говорю. Мы соблюдаем все протоколы. Ну, за исключением тебя. Тебя мы потеряли, упустили и недоглядели. А теперь не можем убрать из зоны контакта в связи со сменой гражданства. Слушай, а может, пойдешь ко мне в заместители? А? Через три дня будешь знать ответы на все свои вопросы.
— Я их сегодня хочу знать.
— Тогда первая военная тайна — я получил энергию в требуемом объеме.
Пропускная способность портала теперь ограничивается только расторопностью персонала.
— А как же карантинная зона?
— Пока ничего не изменилось. По договоренности с надзорщиками, наша территория — круг радиусом в тридцать километров с центром в точке открытия портала. Этот круг сотни раз проверялся, местных в нем нет.
Мы за этот круг не выходим. Почти. Самая дальняя площадка — космодром — всего в двадцати километрах.
— А новый портал? А асфальтовое шоссе?
— Давай по порядку. Ты имеешь что-то против нового портала?
— Нет. Но… — Ксапа задумывается.
— Он внутри круга. Он не нарушает никаких договоренностей. И, в конце концов, нам же потребуется когда-нибудь мощный портал. Вот мы его и строим.