— Хотите, я вам хыз покажу? Мы зимой в хызе живем.
— Видел в записи, — говорит Михаил. Вот, блин, незадача! Роды — это надолго. Сергей! Свяжись с базой, доложи ситуацию.
— Не получится, товарищ полковник. Горы мешают. Надо машину на полторы тысячи поднять.
О том, что такое радиосвязь, Ксапа рассказывала долго и подробно.
Я не все понял, но слова ее запомнил.
— Ксапа во-он туда бегала, — я машу рукой в сторону перевала. — Там, говорит, есть сигнал. А можете на длинных волнах попробовать. Или вечером на коротких. Днем на коротких не получится, Солнце мешает.
Оба чудика смотрят на меня так, будто я крылья отрастил.
— Я ваши слова перепутал? Не так что-то сказал?
— Нет у нас длинноволнового передатчика, — первым приходит в себя Михаил. — Только приемник. В нашем мире нельзя кому угодно длинноволновый диапазон занимать. А у вас как?
— У нас тоже нет передатчика, — уклончиво отвечаю я. Надеюсь, правильно. Потому что вторую часть, про «нельзя занимать» не понял. Но Михаил кивает и барабанит пальцами по гулкой стенке хыза.
— Так хорошо начиналось, — вздыхает Михаил. — У меня столько дел к Оксане, столько вопросов…
— Могу вас с охотниками познакомить. Успеем на охоту сходить.
Потом еще раз поесть, — предлагаю я.
— Развлечения на потом, — отказывается Михаил. Давайте решим, где посадочную площадку организуем, где склад, где нашему человеку жить.
Я Мудренышу перевожу. Ксапа знала, что об этом разговор пойдет, мы место заранее присмотрели. Сергей двери в летающем хызе закрывает, Мудреныш велит Фантазеру и Верному Глазу проследить, чтоб мальчишки ничего не трогали, и мы идем осматривать место. Посадочную площадку чудики одобряют. Насчет места для склада сетуют, что далековато от посадочной площадки, и кустарник надо вырубать. Но соглашаются, что если пожар, то пусть лучше ВЕРТУШКА уцелеет. Потом выясняется, надо выбрать место для аккумуляторной. Об этом Ксапа не говорила. Но чудики указывают место, и мы с Мудренышем соглашаемся. Затем заходит разговор, где будет жить ПРИКОМАНДИРОВАННЫЙ чудик.
— Зимой — в хызе. А летом — пусть ставит свой вам рядом с нашими.
Места много, — говорит Мудреныш. Я перевожу.
— Мы умеем теплые вамы ставить. В нашем ваме и зимой жить можно, — сообщает Михаил.
— Пусть живет где хочет. Но настанут холода — сам в хыз прибежит, — говорит Мудреныш по-нашему. Мы с ним смеемся, а чудики не понимают.
Я им переводить не стал. Обсуждаем с чудиками, на какой вершине лучше установить РЕТРАНСЛЯТОРЫ, чтоб связь была УСТОЙЧИВОЙ. И назад идем. А у ВЕРТУШКИ нас уже Ксапа поджидает. Как увидела — навстречу бежит. И прямо к Михаилу.
— Миша, выручай! Требуй потом с меня что хочешь, но сейчас помоги.
— Чем могу?
— Тяжелые роды. Ребенок неправильно идет, может, кесарево придется делать. Врач нужен.
— Если кесарево — это не врач, это целая бригада и передвижная операционная, — на ходу размышляет Михаил. — Такой у нас на этой стороне нет. Пока разрешение пробьем, пока машину через портал протащим… Легче роженицу к нам отвезти. Выдержит она три часа полета?
— А куда ей деваться? Ты лучше подумай, как ее через портал провести?
— Оксана, вы меня совсем не уважаете! Я же — внешняя безопасность!
Портал охраняют мои ребята.
— А комитет по надзору?
— Эти шакалы могут сесть на хвост. Но это — моя забота. В крайнем случае ее за вас выдам.
— Миша, она мне очень-очень нужна живой. Она из другого племени.
На нее завязана политика целого региона, понимаете? Ох, боже мой! Она русского не знает. Клык, тебе надо лететь с Жамах.
— Ксапа, принимать роды — не мужское дело. Не умею я этого.
— Ты просто за руку ее держи, успокаивай и переводи, что доктора говорить будут. Клык, помни главное — не хватайся за оружие. Ты увидишь там много странного, необычного. Может, страшного. Но ничего не бойся.
Никто там не желает тебе зла. Понял? Жамах может умереть. Но не вини в этом никого. Они сделают все, чтобы ее спасти. А не смогут — значит, не судьба.
Это все Ксапа мне по-нашему говорит. И тут же начинает ВПРАВЛЯТЬ МОЗГИ Михаилу. Чтоб от меня ни на шаг не отходил, чтоб объяснял и за ручку, как маленького, водил. Особенно по улицам, там, где ДВИЖЕНИЕ.
Потом — снова мне. Что если все пойдет хорошо, то мы с Жамах вернемся уже через два дня. А если плохо, то две недели у чудиков проживем. А может, и больше.
Трудней всего оказалось уговорить Жамах отпустить мое копье.