Все равны. И двух жен нельзя иметь.
— Двух жен нельзя, а Михаил говорил, жену и любовницу — можно!
— Я его убью когда-нибудь, — и все-таки, шмыгает носом.
— Клык, ты зачем Ксапу обижаешь, — подсаживается к нам Жамах.
— Не знаю. Я, наоборот, успокоить хотел. Ксапа не хочет, чтоб у Сергея две женщины были. Говорит, им нельзя.
— Ну почему же нельзя? — Жамах обнимает Ксапу за плечи, прижимает к себе. — Вот хоть Клыка возьми. Нас у него двое, и кому от этого плохо?
Ксапа опять шмыгает носом и обнимается с Жамах.
— Всех убью, одна останусь, — звучит жалобно и совсем не убедительно.
— Ну чего она к Серому прилипла? Почему домой не хочет?
— Это я, наверно, виновата. Ваши степнячки просили, если кого из ихних увижу, о новостях расспросить. Ну, я расспросила, а потом сама рассказала, как хорошо здесь степнячкам живется. Все при мужиках, детей в голодный год никто топить не заставляет, зимой не голодают… Ты прости, что так получилось.
Назад летим быстро. Встречают нас всем обществом. Степнячка, которая сидит в пилотской кабине рядом с Сергеем, сначала пугается, потом вдруг радуется чему-то, даже на месте подпрыгивает, указывая рукой вперед. Я смотрю — ничего особенного. Баламут со своими девками стоит. Лава нам машет, Туна ребенка грудью кормит.
Садимся. Не успевает винт остановиться, как у дверей столпотворение.
Все сразу спрашивают, выйти не дают. Лава с Туной, как степнячку замечают, ребенка Жамах суют, в кабину лезут. Ребенок плачет, что от титьки отняли.
Жамах видит, что белый вертолет тоже садится, ребенка мне передает, к белому вертолету бежит. Смотрю я, кому можно ребенка отдать — некому!
Ксапа руками машет, Мудру рассказывает, как мы чудиков с воздуха искали, Платон то же самое геологам рассказывает. Все наши степнячки вокруг новенькой толпятся, восторг у них неописуемый. Жамах о чем-то с врачами советуется. Мечталка Жука из-под белого вертолета вытаскивает. Некому малыша отдать.
Тут наши охотники меня окружают. Так, с плачущим ребенком на руках, рассказываю, что никакой войны с Чубарами теперь не будет. Они — наши друзья, Мудренышу за это спасибо. Следующей весной можно с ними девками меняться. Сергей, как бы, уже начал. Хоть и степнячка, но чубарская. Даю Баламуту задание, чтоб его девки новенькую в две недели нашему языку обучили. Заодно сами чубарскому учились.
Тут с Олежкой конфузия случается. Обед отрыгивает, меня пачкает, сам пачкается. Охотники смеются, советы дают. Жамах с Ирочкой подбегают, обе на меня ругаются. Что, мол, ребенок не горшок, если его вверх ногами перевернуть, лишнее из него не выльется, только хуже будет. Отдаю им малыша — словно оленью тушу с плеч сбрасываю. Вроде, нетяжелый, а как его носить неудобно!
Ирочка говорит, что сейчас они машину заправят и домой полетят.
Я ей говорю, что никуда они не полетят, пока с нами у костра мяса не поедят. Головач добавляет, что если еду с нами не разделят, нам они не друзья.
— Ой, я нашим скажу, — растерянно пищит Ирочка и убегает.
Белый вертолет улетает, и Мудр начинает РАЗБОР ПОЛЕТОВ. Сейчас бы поспать. Не выспался я. Два раза с утра сытно поел, спать хочу, а тут — делами заниматься…
— Я доволен результатами полета, — первым говорит Платон. — Нас приняли хорошо, нас запомнили. Думаю, в следующий раз нас встретят не хуже.
— Думает он, — ворчит Ксапа.
— Я довольна полетом, — говорит Жамах. — Меня по-прежнему считают своей, меня по-прежнему уважают и слушаются. Особенно уважают за то, что не осталась насовсем.
— Как ты сказала? — интересуется Мудр.
— Да старухи в совете матерей меня не любят. Вечно я им как кость в горле. А молодые все на меня смотрят, за мной слова повторяют. Охотники меня уважают. Вот и получается, что по каждому пустяку по полдня ругаемся.
А сейчас я силу набрала, два сильных народа меня уважают. Мое слово в совете самое веское. Очень хорошо, что я улетела. Так эти пустогрудые думают.
— Я доволен полетом, — говорит Мудреныш. — Следующей весной можно с Чубарами девками меняться. Девок у них много, все высокие, сильные. Дети сильными будут.
— А уж как они будут довольны… — влезает Жамах.
— Почему это? — тут же настораживается Мудр.
— Да неужели вы своих девок защитить не поможете, когда Айгуры захотят нас с вашей земли согнать?
— Кто такие Айгуры?
— Те самые сволочи, которые гонят нас на восход солнца столько лет, сколько я на свете живу.
Скверные парни, — догадываюсь я. — О них Ксапа Лаве рассказывала.
— А ты довольна? — спрашивает Ксапу Мудр. Мог бы не спрашивать.