— Ты первая, — поправляю я. От меня отмахиваются.
— Ну все-таки, мог бы по-человечески, — уже тихим, обиженным голосом пеняет Ксапа Михаилу.
— Оксана, ты не знаешь, как далеко все зашло. На меня давят. А так — полчаса, и обстановка тем или иным путем стабилизируется. Дальше было бы только хуже. Думаешь, если б жены обо всем через Интернет узнали, было бы лучше?
— Дурак ты, Михаил, и уши холодные! — всхлипывает Ксапа и утирает нос кулаком.
Тут я замечаю, что целая толпа степнячек с тремя полосками ведет к нам ту девку чудиков, которую Ксапа и Толик звали Наткой.
— Здравствуй, Натка, — говорю я ей. — Что-то случилось?
— Для вас я Наталья Юсуповна, — сердито отвечает она.
— Наталья Юсуповна, еще два слова в таком тоне — и ты летишь отсюда спецрейсом. Немедленно и навсегда, — тихо произносит Михаил. — О чем мы перед вылетом говорили?
— Простите.
— Клык, объясни Натали, что Серь'ожа хороший, — вступает Туна. — Он Бэмби ни разу не бил, только грозился. Он и Натали бить не будет, я правду говорю!
— Слышь, Наталья Юсуповна, тебя здесь бить не будут, — хихикает Ксапа как-то нервно. — Будешь второй женой. Мусульманам четыре жены дозволено, а ты будешь всего-навсего второй. И удобства здесь на улице. Чуть дальше ста метров, чтоб запах не долетал. И магазинов нет. Даже свекла не растет, чтоб щеки подкрасить.
— Думаете, сбегу, не выдержу? У меня, между прочим, тетка в деревне живет!
— Тетка — это, конечно, аргумент, — улыбается Михаил. — Только не забудь у местного руководства разрешение на прописку получить.
Сижу под деревом и наблюдаю за порядком. Чтоб бабы геологов ничего запретного не натворили. Это Ксапа мне велела. Мудр тоже, но Ксапа первая. Сама вправляет мозги Натке. А мне на всякий случай мобилку включила, чтоб я слушал и, если что, на помощь бежал. Бабы чудиков скандалить уже перестали. Вадимова Глаша поначалу тоже драться пыталась, Вадима ладошкой по лицу била. Но сразу видно, не умеет она по-настоящему драться. Я даже вмешиваться не стал. Теперь удивительное наблюдаю. Бабы как бы помирились со вдовами, вместе на кухне сковородки двигают, кастрюлями гремят.
— … Он по-любому кобель и сволочь! — доносится из мобильника наткин голос.
— Он честный благородный человек, — утешает ее Ксапа. — Не смог мимо зла пройти.
— Мимо юбки, ты хотела сказать!
— Ната, не надо так. Бэмби была плененной рабыней. Ее мужики всем племенем трахали. Он ее спас.
— А больше спасти ее было некому?
— Некому. Это не в нашем племени было. Он — пилот, летает часто и далеко, больше других контактирует с дикими племенами. Вот так и получилось. Я позднее тебя с Фархай познакомлю, ее тоже он спас. Пока у нас в племени живет, осваивается.
Зря Ксапа нас племенем называет. Научит неправильно, потом не отучить будет. Племена — это у диких. У нас — общество. По-научному — социум.
— Ну, если спас девчонку, зачем обязательно к себе в постель тащить?
Умеет Ксапа с людьми разговаривать. Всего несколько слов сказала, а у Натки голос уже не злой, а обиженный.
— Ната, никто Бэмби в постель не тащил. И мысли такой не было. Но поставь себя на место девочки. Впервые с ней кто-то по-доброму, по-человечески обращаться начал. Вот она в Сергея с первого взгляда и влюбилась.
— Мог бы вернуть ее родителям.
— Да вернул он ее родителям. Отвез в родное племя. Сбежала… Ты учти, здесь не город, трамваи не ходят. А расстояния десятками километров меряют. Пока она до нас добралась, ее пять раз могли волки съесть. Второй раз возвращать не решились, надеялись, что кого-то из местных парней выберет. А она намертво в Сергея втюрилась. Деталей я не знаю, как раз тогда копье в грудь получила и в больницу загремела.
Видимо, тут Ксапа распахивает куртку и хвастается шрамами, потому что некоторое время слышатся только «ах» и «о, боже».
— Ежкин кот! Оксана Давидовна, что мне делать? — уже не обиженно, а жалобно. — Он же сам у меня руку просил, в жопу целовал.
— Куда???
— Ну, это долгая история. Мы как-то на пикнике слегка отметили, все по парам разбились, разбрелись. А мне он достался. Это парни так сговорились. Я в то время на него и не смотрела даже. Ради Альфреда на пикник дернулась. А Серый еще раньше на меня глаз положил. Я и не думала, что у него серьезно. Альфред с Катькой замутил, я сижу злая, не знаю, кому глаза выцарапать. А он, представляешь, мне предложение делает. Будто не видит, что я не в себе. Без всякой подготовки, прямо в лоб: «Выходи за меня замуж». Ну я и рявкнула: «Поцелуй меня в жопу!» Он опешил, переспросил даже. Я и выдала ему все, что для Фрэда накопила. Я же детдомовская, мы в словах никогда не стеснялись. В той моей тираде, наверно, только предлоги культурно звучали. Сама чувствую, что перегнула палку. То ли извиниться надо, то ли уйти. Решила уйти. Вскочила и даже пару шагов сделать успела.