Спросил, когда она успела картинки сделать, отмахнулась:
— Поляроид — это такая древность… Мы сейчас на электронику снимаем. Но надзорщики, гады, ноуты не пропускают. Вот и приходится по старинке. Я тебе ночью все расскажу, ты только напомнить не забудь.
А вечером, как до постели добралась — мертвым сном…
Первыми приходят, конечно, парни и девки Заречных. Им ближе всего. Ксапа и Медведь раздают нарукавные повязки. Уважаемым людям, которые будут следить за порядком, красные. Женихам и невестам — белые. Всем прочим — степнячкам-переводчицам и просто набежавшим из любопытства — зеленые. Это чудики так придумали. У нас с Жамах красные повязки. Ксапа почему-то себе зеленую повязала. Объясняет степнячкам их обязанности. Она у них — ВЫСШИЙ АВТОРИТЕТ. Чуть что, к ней бегут.
Вторыми приходят степняки. Степнячки из команды поддержки бегут к ним. Начинаются визги и обнимания. Выждав короткое время, Света лупит по гонгу палкой, обмотанной на конце шкурами, и приглашает всех за стол. Столы хоть и низенькие, не такие, как у чудиков, но для большинства непривычные. Те, кто уже сидел за столом, объясняют новичкам, что это такое. Степнячки во главе с Ксапой разносят по столам еду, ложки и миски. Две самые здоровые несут большой котел с похлебкой, третья разливает по мискам. Здоровый котел, который можно нести за ручки — это тоже невиданное дело. Глиняный от такого бы развалился. Обилие незнакомой еды вызывает шумное оживление.
В самый разгар веселья подходят чубары. И одновременно прилетают наши на вертолетах. Ксапа бежит размещать по палаткам наших, а я с Жамах — чубаров. Пока усталые чубары едят, Жамах и Бэмби на трех языках через матюгальник разъясняют правила. Что какая повязка означает, что и где будет происходить, как себя вести, у кого спрашивать, если непонятно, и где драться, если подраться захотелось. О том, что драться можно, я в первый раз слышу. Ловлю Ксапу, выспрашиваю подробности.
— Перестань мегафон матюгальником звать, — начинает она. — Молодежь запомнит, потом не отучишь.
— Ты его всегда так зовешь.
— Блин!.. Клык, не повторяй за мной, когда я ругаюсь или глупости говорю. Я больше не буду, ладно?
— Хорошо. Так что насчет драк?
— Ты посмотри на пацанов. Они же из-за девок все равно передерутся. Так пусть дерутся под нашим приглядом, на глазах у всех, а не по кустам. Когда на глазах у всех — это почетно и честно, а не трое на одного.
Только Ксапа это придумать могла. Больше некому.
Громкая веселая музыка играет. Я знаю, что такое музыка, наши знают, чудики знают. А остальным в диковинку. Головы задрали, на репродуктор смотрят. Степнячки из группы поддержки, которые с зелеными повязками, объясняют. Они четвертый день музыку слушают, как бы опытными считаются. Многие степнячки на головы кожаные повязки с птичьими перьями надели. Когда успели? Ксапа таких называет непонятным словом скво.
Только затейники хотели первую игру объявить, музыка смолкает и Жамах на трех языках объявляет, что сейчас два охотника будут драться из-за девушки. Кто хочет, может посмотреть.
Спросила бы, кто не хочет? Все хотят! Оказывается, квадрат, канатами огороженный — это место для драки. Ринг называется. А второй ряд канатов на расстоянии шести шагов от первого — это чтоб зрители не мешали и сами в драку не лезли.
Я чуть на землю не сел, когда узнал, что Юра и Эдик из-за Ирочки дерутся. Чудикам на нашей земле драться нельзя, Михаил сколько раз повторял. Наверно, это с нами нельзя, а между собой можно. И земля здесь как бы ничейная. Думаю, так.
Палпалыч правила объясняет. Ногами бить нельзя, ниже пояса бить нельзя, лежачего бить нельзя, кусаться нельзя. Ничего нельзя! Да еще на руках перчатки — как мешки. Разве хорошая драка получится?
Еще какая получилась! Юра и Эдик разделись до пояса, мускулами играют. Света и Ната вокруг них суетятся, Ирочка за канатами нервничает. Палпалыч дает сигнал к началу, девки лезут за канаты, а Юра и Эдик пожимают друг другу руки и расходятся в разные углы.
— Бой! — командует Палпалыч, Ксапа лупит по гонгу, и тут начинается! Ребята бьют друг по другу так, что мне за них страшно. Скоро становится ясно, что Юра напористее и сильнее, а Эдик ловчее. Я даже не берусь сказать, кто победит.
Юра бросается вперед, Эдик бьет его левой рукой в челюсть, Юра спотыкается, теряет равновесие, а Эдик плавно делает шаг вбок и бьет правой. Юра падает лицом в траву. Бить лежачего по правилам нельзя, поэтому Эдик останавливается, опускает руки и глубоко дышит. Он уже блестит от пота. Палпалыч опускается на одно колено и громко считает, отмахивая рукой: