Вижу — откуда-то Кремень появился. Кричит: «Держись!» Да как зафитилит лосю в лоб здоровым булыжником с пяти шагов. Лось — не медведь, лоб не такой крепкий. Как Ксапа говорит, сразу копыта откинул. Задней ногой только подергал и затих.
Мудреныш отдышался, у Кремня спрашивает; «Забил зверя?» «Забил», — отвечает Кремень. «Ты забил — твоя добыча, так?» «Вроде, так», — соглашается Кремень. «Ну, раз твоя, ты ее и тащи до стоянки». «А ты не поможешь?» «А я уже две трети пути с лосем проделал», — смеется Мудреныш. «Я бы его и до стоянки довел, да ты помешал!»
Несколько вздохов стоит тишина. Охотники обмозговывают историю. Потом засмеялся один. И сразу же — еще двое. Скоро хохочут все.
— Да не так все было, — возмущается Кремень. — Я у самых вамов сохатого завалил.
Но его никто не слушает.
— Хитер Мудреныш, — повторяют охотники и смеются до слез.
Выслушав еще пару историй, иду проведать Ксапу. В штабе чудиков горит свет, Ксапа говорит, подводят итоги. Как делится позднее Жамах, (а она была в штабе пока свет не погасили) в первый день пар образовалось не так много. В основном, те, кто заранее договорились. Но это правильно. В таком важном деле, как выбор женщины, нельзя торопиться. Еще два дня впереди.
Мечталка спать в нашу армейскую палатку не приходит. Кочупа увел ее в маленькую палатку, что позади лагеря Чубаров. Ксапа очень беспокоится, что не дала Мечталке голубых шариков.
— Не волнуйся, я Чупе дала, и объяснила, что с ними делать, — успокаивает Жамах. — Мне в больнице девки все объяснили про ваши обычаи. Пусть молодые порезвятся год-другой. А потом уже и детей заводят.
На второй день очень много событий. Пять раз парни сами выходят на ринг, и еще дежурные в красных повязках останавливают три начинающиеся драки и приводят парней драться на ринг. Когда Медведь или Кремень говорят, что драться надо в положенном месте, особо не поспоришь. Четыре девки выбирают победителя в драке, две — побежденного, а две отказывают обоим. Эдика с Ирочкой никто не видит до полудня. А потом они выходят из белого вертолета с белыми повязками на головах. Но не радостные, а мрачные. Ирочка робко ластилась к Эдику. Он ее не прогоняет, но лицом не светлеет.
— Ох, грехи наши тяжкие… — говорит Палпалыч, увидев это.
Вадим подговаривает Ксапу отвлечь какой-то работой Ирочку, а сам, выждав момент, подходит к Эдику для серьезного разговора. Мы с Жамах выбираем позицию у входа палатки. Не очень далеко, все слышно и, якобы, делом заняты. А если что — вмешаемся, предотвратим и не допустим, как Ксапа выражается.
— Все в порядке, Вадим, все пучком. Дураком быть мне на роду написано, но подлецом — еще ни разу.
— А Иринка?
— Девочка получила то, чего добивалась. Не беспокойся за нее.
— Да что с ними, в самом деле?! — дергает меня за руку Жамах. — Он же вчера из-за нее дрался.
— У нас, бывает, охотник силой девку в свой вам приводит. У них получилось наоборот, — объясняю я.
— Но ведь хорошая девка… А, ладно! Сами разберутся, — тут же успокаивается и веселеет Жамах.
Я хочу заступиться за парня, но звонит мобильник. Платон зовет меня, намечается серьезная драка между Чубарами и Степняками. И тут же звонит мобильник Жамах. Мы спешим на вызов.
На берегу реки у моста собрались четверо чубаров, шестеро степняков, одна девка-степнячка и трое чудиков с красными повязками. У девки и одного степняка головы повязаны белыми повязками.
Еще на бегу Жамах вызывает Кочупу.
— В чем дело? — спрашиваю я сначала по-чубарски, и тут же — по-степняцки. Отвечают все разом. В гомоне ничего не разобрать.
— Тихо! Ты говори, — указываю я пальцем на самого рослого чубара.
Оказывается, степнячка принадлежала одному из чубаров. Он ее год назад у Степняков увел. Вчера ночью она убежала со стоянки Чубаров, за ночь по следам и по огням разыскала Ярмарку невесст, нашла своих и подговорила молодого степняка взять ее в свой вам. Теперь у нее и волосы подрезаны, и белая повязка на голове. Но чубар увидел свою девку и отдавать не хочет. Ситуация…
— Какие у тебя права на степнячку? — строго спрашивает чубара Жамах.
— Он мне волосы не подрезал, ребенка мне не сделал, никто он мне! — восклицает степнячка.
— Помолчи.