Общество гудит. Мы еще не вернулись из разведки, связь не работала, а общество обсуждает, переселяться в Секунду, или нет. Света бушует, что никуда переселяться не станет. Только школу обустроила.
Отдаем женщинам коз, а пока они их свежуют да готовят, рассказываем, что видели.
Медведев, оказывается, никуда не улетел. Пока мы рассказывали, он в школе на светином принтере снимки из космоса печатал. Много снимков! На них — река, на которой мы раньше жили, от стоянки Чубаров — и дальше, вниз по течению. Путь от реки через перевал в Приму. Секунда, в которой мы сегодня были, Терция. А за Терцией, за порогами, горы кончаются, река среди тайги течет. И — вы не поверите, с нашей старой рекой сливается! Но это через много-много дневных переходов.
— Ой, какая прелесть! — восклицает Ксапа. — А во всю стену нашу долину можно?
— Оксана Давидовна, побойся бога! Орбита — девятьсот километров! А оптика, хоть и длиннофокусная, но для наноспутника. Ты же видела наш космодром. С колес запускаем.
Ксапа тем временем снимки прямо к стенке кнопками пришпиливает. Получается, как бы, один большой снимок с неровными краями. Малыши с горящими глазами друг другу объясняют, что это такое, да где мы живем. Я показываю, где мы раньше жили, где Заречные и Чубары живут, и куда мы летали.
Очень скоро новости просачиваются за стены школы, и КЛАСС заполняется охотниками. Я опять показываю, где кто живет. На вертолете, наверно, все уже летали, что такое «вид сверху» объяснять не надо. Света приносит лупу, и охотники хвастаются, что в лупу даже вамы рассмотреть можно. Ксапа оттирает Михаила от ноутбука, увеличивает на экране снимок Секунды и находит на нем маленькую желтую черточку на берегу реки. Утверждает, что это наш вертолет, а снимки сделаны три-четыре часа назад.
— Пять часов назад, — уточняет Михаил. Опять буря восторга. Света распечатывает ФРАГМЕНТ снимка с вертолетом, пришпиливает к стенке и обводит вертолет черным фломастером. Теперь все будут знать, что такое СПУТНИК, и для чего он нужен.
Но тут нас зовут есть. Суп с козьим мясом сварился, Глаша и вдовы накрывают столы в летней столовой. Всем места за столами не хватает. Вадим объясняет, что сегодня есть будем в две смены, а к концу недели зал расширим вдвое! И обтянем стены столовой лавсановой пленкой, чтоб холодным осенним ветром не продувало. Тогда столовая сможет работать до глубокой осени.
Радуются все. Вслух не говорили, но каждый знал, эту зиму переживем, а следующая голодная будет. Или еще осенью куда-то уходить придется, хыз бросать. Теперь никто голода не боится.
Ксапа с Медведевым за крайним столом уединяются. Я рядом сажусь.
— … посмотрел по нашим картам изогипсы. Перепад высот больше пятнадцати метров. Если поставить плотину, поднять уровень в этой долине на два-три метра, можно получить перед турбиной перепад высот в пятнадцать метров. Получаем машинный зал на три турбины. Две в работе, одна в резерве или на профилактике. Не гигант энергетики, но местные нужды энергией обеспечит. А хочешь, я через все три долины автобус пущу? Два рейса в сутки туда-сюда. Один утром, один вечером. Круглогодично. Две машины, два водителя. Одна машина в рейсе, вторая в резерве или ремонте. Водители сами между собой договорятся, как смены делить. Соглашайся!
— Ты что, асфальт сюда вертолетами возить будешь?
— Не наглей. Будет большак, покрытый гравием. Одну камнедробилку привезу. Хоть по частям. А асфальт — только когда дашь мне местную нефть.
— Миша, у тебя крышу снесло. Головокружение от успехов.
— Оксана Давидовна, думаешь, это так сложно — грунтовку проложить? Загибай пальцы. Один бульдозер. Один трелевочный трактор. Один экскаватор. Один подъемный кран. Два самосвала. Один грейдер. Одна камнедробилка. Два автобуса повышенной проходимости. Это много?
— Как ты тяжелую технику сюда доставишь?
— Не путай свои проблемы с моими. Заработает новый портал, протащим сюда вертолеты Ми-26 МТЭ2. Они двадцать тонн поднимут. Мало будет — мои люди уже работают над восстановлением проекта В-12. Он сорок тонн за раз переносит. Мне с тебя одно требуется: чтоб ты убедила Мудра. Остальное я беру на себя.
— Господи! Ну зачем тебе пускать у нас автобус?
— Оксана Давидовна, ты забыла, о чем мы с тобой вчера говорили? Если надзорщики увидят, как охотники на охоту на автобусе ездят, это будет шок и наша победа.
Смотрю, у Ксапы глаза загорелись, словно у малышей. Когда она в прошлый раз так глазами сверкала… Ворчун до сих пор обижается, если вспоминает.