Неожиданно все трое уважаемых стариков меня поддерживают. Говорят, завтра погода испортится. У них кости ноют.
— И у меня с утра кости ноют, — ухмыляется шаман.
— Только начали разговор о главном, но раз Сергей зовет, я должен идти, — говорю я с сожалением. — Нам нужно обсудить много важных вещей. Мы обсудим их в следующий раз. Мы еще не раз увидимся.
Шаман и вождь провожают меня до машины. Ксапа уже ждет у дверей.
— Побибикай, — говорит она Сергею. Оказывается, у вертолета есть бибикалка как у экскаватора.
— Подари нож вождю, — подсказывает мне Ксапа.
— Тогда шаману тоже надо. Снимай свой.
Ксапа вздыхает и расстегивает портупею. На ремнях еще фляжка висит. Расстегиваю свои ремни. А кому первому дарить? Кто у айгуров важнее? Вождь или шаман? Хорошо, у меня две руки. С теплыми словами протягиваю вещи сразу обоим.
— Ой, у меня во фляжке кофе с коньяком, — вспоминает Ксапа. Смотрю, кому досталась ее фляжка. Шаману. Самое то! Пока вождь восхищается сталью ножа, инструктирую шамана.
— В долбленке горькая целебная настойка. Пить ее полагается понемногу, маленькими глотками.
— Отчего она помогает?
— Придает сил и бодрости в холодную мерзкую погоду, такую, как будет завтра, — подсказывает Ксапа, и я перевожу шаману.
Прибегает Фархай с целой кучей родственников.
— Все в сборе? По машинам, — командует Сергей.
Поднимаюсь на борт последним. Машу рукой провожающим. Зеленая машина уже раскрутила винт, и люди, прикрывая лицо локтем, отходят подальше. Сергей раскручивает винт и поднимается вертикально.
— Куда летим? — высовывается из кабины пилотов Бэмби.
— К Чубарам, — говорю я. И слышу плач грудничка. Ох ты, боже мой! Оборачиваюсь. Незнакомая чубарка с ребенком на руках оживленно болтает с Жамах. Да, типичная чубарка. Но одета как айгурка. Рядом сидят Платон с Вадимом, говорят о чем-то своем. На чубарку — ноль внимания. Удивленно поворачиваюсь к Ксапе.
— Это подруга Жамах. Мы ее выкупили за пять ножей и два топора, — объясняет Ксапа таким спокойным тоном, как будто обычное дело. — Ее айгуры два года назад похитили.
Раз не украли, а обменяли, мне волноваться не о чем. Чубарская девка, к чубарам летим. Даже познакомиться толком не успеем.
Садимся у чубаров совсем ненадолго. Здороваемся с охотниками, со старухами из совета матерей. Ну, к ним я направляю Жамах, Ксапу и Фархай. Пусть заболтают, пока мы с охотниками говорим. Очень охотникам удивительно, что айгуры им мясо за просто так отдают. То женщин воровали, а теперь мясом делятся.
Выгрузить пять туш — минутное дело. Но Вадим встревожен.
— Что-то случилось? — спрашиваю.
— Одного не хватает. Должно было остаться десять, а тут девять.
Запрыгиваю в зеленый вертолет, пересчитываю. Девять волков. И пять — на снегу рядом с вертолетом.
— На прошлой стоянке точно пятнадцать было?
— А хрен их поймет. Кучей лежали, разве сосчитаешь? Но выгружали по двадцать штук на каждой стоянке айгуров. Тут я ручаюсь.
Мы забили семьдесят пять волков. Платон считал, Ксапа считала, я сам считал. Айгурам оставили три раза по двадцать. Чубарам — пять. Одного не хватает.
— Недобиток где-то! Или убежал, или спрятался. Надо Славу предупредить.
Слава вместе с нами волков пересчитал, машину проверил. Негде волку в грузовом вертолете спрятаться! Убежал, значит. Когда успел, почему никто не заметил?
— Ночью не мог. На ночь я машину закрывал, — говорит Слава.
Как назло, у айгуров ни одной мобилки нет. Не предупредить айгуров. Летим к Заречным встревоженные. Недобитый подранок может в стойбище такой шурум-бурум устроить, что мало не покажется. С охотником ему не справиться, но там же дети, бабы…
Быстро разгружаем пять туш у заречных и взлетаем. Даже поговорить некогда. Темнеть начинает, и небо тучами затягивает. Слава Летун первым летит, его машина всеми окнами светится. А мы — за ней. Умная у него машина. Неказистая, но умная. В любой темноте, любом тумане дорогу видит.
Посадочная площадка светом залита. Сбоку два вертолета стоят, и две авиетки. Середину нам оставили. Садимся.
— Я знаю, где последний волк! — кричит Платон. — Мы его съели! Припомните, сначала мы сели и добили подранков. Потом пересчитали. Потом Сергей поднял машину, с Медведевым говорил. А затем мы сели есть. Шкуру и недоеденную тушу айгурские охотники куда-то унесли, мы ее не сосчитали.
Правильно Ксапа говорит, словно камень с души упал.
И тут я слышу плач младенца. Оглядываюсь. Чубарка с грудничком прилетела с нами.