И носом хлюпает.
— Ксап, у нас детей нет — это потому что ты из другого мира пришла?
Дернулась, как будто я ее ударил. Стрельнула на меня глазами и в землю уставилась, губы кусает. Дураком я был, дураком и помру. Мудр когда еще почуял, что здесь не все ладно…
— Клык, ты сердиться не будешь? Скажи, что не будешь.
Внутренний голос мне подсказывает, что буду. И даже очень.
— Буду.
— Ну хотя бы скажи, что ругаться не будешь.
Я только вздыхаю.
— У нас детей нет потому что я противозачаточные таблетки ем. У меня еще месяца на четыре осталось.
— Что это такое — таблетки?
— Шарики кисло-горькие. Как сухие мелкие ягодки. Съешь одну — и точно знаешь, что два дня дитя не зачнешь. Клык, нельзя мне сейчас обрюхатиться. По-любому нельзя!
— Другим можно, а тебе нельзя? У Баламута уже два пацана и девчонка, а это ты ему степнячек подобрала.
— Мудр говорит, через год-другой голод наступит. А я с дитем на руках…
— Жамах можно, а тебе нет? Из нее охотница куда лучше, чем из тебя.
Горько мне стало. Даже комок какой-то в горле. И голос зазвенел. Того и гляди, разревусь как баба.
— Клык, не сердись. Не хотела говорить, но если наши появятся, мне никак нельзя брюхатой быть. Я же буду переговорщицей. А какой из меня дипломат, если дитя от титьки отнять не могу? Думаешь, я просто так под этой елкой целый день сижу? Мне думать надо, стратегию на случай контакта выработать. И так сколько времени упустила! Почти год текущим днем жила. Детство в попке играло, да себя жалела. Клык, ты пойми, кроме меня никто ситуации с двух сторон не видит. Если там, наверху ничего не изменилось, я первый и единственный контактер! И о том, что тут делается, они будут судить с моих слов и по моим поступкам. По крайней мере, первые полгода.
— Темнеет уже. Идем домой.
— Идем, — покладисто соглашается Ксапа. И мы неторопливо идем на свет вечерних костров.
— А ты правду рассказывала, что звезды — это такие же солнца, как наше, только далеко?
— Очень далеко… Это я для малышей сказала, что такие же. Разве два камня бывают одинаковыми? Один побольше, другой поменьше. Так и звезды. Наше солнышко считается маленькой звездочкой.
— Ксап, ты как-нибудь все, что сегодня говорила, мне еще раз расскажи. Только понятными словами. А то, честно скажу, ничего не понял.
— Еще один провал моего плана, — жалуется мне Ксапа. — За зиму так никого и не сумела языку обучить. Малышня слов пятьсот освоила, не больше. А мне нужен хотя бы один человек, который русский понимает.
— До лета есть время.
— А толку? Клык, я только на тебя могу надеяться. Давай я с тобой буду разговаривать только на своем языке, а? Ты на любом отвечай, я пойму. И все непонятные слова спрашивай. Договорились?
— Сначала чубарский язык учить, потом твой…
— Я не просила тебя чубарский учить. Я просила чубарку вашему научить.
— Но ведь выучил. Пока вас, баб, говорить выучишь, сам научишься. Жамах к языкам бестолковая. Я по-чубарски говорю, ты говоришь, Мечталка говорит, а она все еще наши слова коверкает.
— Ну Клык, милый, я же тебя не прошу на моем языке говорить. Ты только слушай и старайся понять.
— Ну если я на своем говорить буду…
— Ты, главное, понимать научись. Ну?
Чувствую, втравливает меня Ксапа во что-то, только не могу понять, во что… С одной стороны, знать язык — хорошо. Вот как дети степнячек — вроде, наши, а на двух языках говорят, со степняками договориться могут. Но когда у Ксапы глаза так загораются — это не к добру. Ворчун подтвердить может!
Жамах нас встречает, радуется. Ксапа улыбается. А у меня от новых слов голова пухнет: Ксапа болтает без умолку, и все на своем языке!
Лето как-то внезапно наступило. Целую неделю хмурая погода стояла, дождик моросил мелкий, холодный, как осенью. А потом вдруг тучи разошлись — и уже лето! Тепло, листья на деревьях, трава новая, зеленая, а не пожухлая, прошлогодняя. Ксапа вновь повеселела. Ребятня опять за ней хвостом бегает. То и дело откуда-то доносится; «За мной, БАНДАРЛОГИ!» И счастливый детский визг. А сама Ксапа уже ничем от наших женщин не отличается. Одежка такая же, волосы так же перевязывает. Только ходит красиво, спину держит красиво, голову держит красиво, под ноги не смотрит, вдаль смотрит. Зато спотыкается часто. Наши женщины так гордо не ходят, под ноги смотрят. А Ксапа — только вперед, по другому не умеет.