— Зимой — в хызе. А летом — пусть ставит свой вам рядом с нашими. Места много, — говорит Мудреныш. Я перевожу.
— Мы умеем теплые вамы ставить. В нашем ваме и зимой жить можно, — сообщает Михаил.
— Пусть живет где хочет. Но настанут холода — сам в хыз прибежит, — говорит Мудреныш по-нашему. Мы с ним смеемся, а чудики не понимают. Я им переводить не стал. Обсуждаем с чудиками, на какой вершине лучше установить РЕТРАНСЛЯТОРЫ, чтоб связь была УСТОЙЧИВОЙ. И назад идем. А у ВЕРТУШКИ нас уже Ксапа поджидает. Как увидела — навстречу бежит. И прямо к Михаилу.
— Миша, выручай! Требуй потом с меня что хочешь, но сейчас помоги.
— Чем могу?
— Тяжелые роды. Ребенок неправильно идет, может, кесарево придется делать. Врач нужен.
— Если кесарево — это не врач, это целая бригада и передвижная операционная, — на ходу размышляет Михаил. — Такой у нас на этой стороне нет. Пока разрешение пробьем, пока машину через портал протащим… Легче роженицу к нам отвезти. Выдержит она три часа полета?
— А куда ей деваться? Ты лучше подумай, как ее через портал провести?
— Оксана, вы меня совсем не уважаете! Я же — внешняя безопасность! Портал охраняют мои ребята.
— А комитет по надзору?
— Эти шакалы могут сесть на хвост. Но это — моя забота. В крайнем случае ее за вас выдам.
— Миша, она мне очень-очень нужна живой. Она из другого племени. На нее завязана политика целого региона, понимаете? Ох, боже мой! Она русского не знает. Клык, тебе надо лететь с Жамах.
— Ксапа, принимать роды — не мужское дело. Не умею я этого.
— Ты просто за руку ее держи, успокаивай и переводи, что доктора говорить будут. Клык, помни главное — не хватайся за оружие. Ты увидишь там много странного, необычного. Может, страшного. Но ничего не бойся. Никто там не желает тебе зла. Понял? Жамах может умереть. Но не вини в этом никого. Они сделают все, чтобы ее спасти. А не смогут — значит, не судьба.
Это все Ксапа мне по-нашему говорит. И тут же начинает ВПРАВЛЯТЬ МОЗГИ Михаилу. Чтоб от меня ни на шаг не отходил, чтоб объяснял и за ручку, как маленького, водил. Особенно по улицам, там, где ДВИЖЕНИЕ.
Потом — снова мне. Что если все пойдет хорошо, то мы с Жамах вернемся уже через два дня. А если плохо, то две недели у чудиков проживем. А может, и больше.
Трудней всего оказалось уговорить Жамах отпустить мое копье. Вцепилась в него мертвой хваткой. Ксапа ИНСТРУКТИРУЕТ ее, пока мы с Мудренышем несем ее на носилке к ВЕРТУШКЕ. Говорит то же, что и мне. Что будет страшно, что с ней будут делать непонятное, даже больное, но бояться не нужно. Врагов там нет, только друзья.
Рядом семенит Мечталка с охапкой мягких шкур и просит взять ее с собой.
— В следующий раз, — отрезаю я.
Мечталка первой забирается в летающий хыз, расстилает шкуры. Мы ставим рядом носилку, и Жамах ложится на шкуры. Сергей что-то делает, и весь хыз начинает гудеть, а в потолке зажигается свет. Ксапа вытаскивает из хыза сначала носилку, потом Мечталку и Мудреныша. Хыз закрывает брюхо, дрожит сильнее, качается слегка, наклоняется вперед.
— Летим, — говорит Михаил. Я приподнимаюсь и смотрю в круглое окно. Внизу проплывают вершины деревьев.
— Сергей, предупреди, как только появится связь с базой.
— Есть!
— Клык, тебя мы переоденем геологом. Только вот бородку надо подстричь покороче.
— Начинается… — вздыхаю я. А у Жамах начинаются схватки, и она вопит басом.
— Есть связь, — кричит из КАБИНЫ Сергей. Михаил успокаивающе хлопает Жамах по плечу и уходит говорить с базой. Говорит долго, временами кричит и ругается. Но слова трудно разобрать, слишком шумно.
— Клык, ты веришь чужим? — спрашивает Жамах.
— Я верю Ксапе. А это — ее друзья. Ксапа сказала им, что ты ее лучшая подруга.
— Но ты им веришь?
— Тебе худого они не сделают. Не сомневайся.
Возвращается Михаил и объясняет, что нам навстречу идет машина с одеждой и документами для нас, что я теперь не Клык, а Юрий Орлов, геолог, что нас будет ждать машина скорой помощи, и все складывается очень хорошо.
Я перевожу Жамах и добавляю от себя, что насчет «очень хорошо» я Михаилу не верю. Жамах требует объяснить. Легко сказать! Ксапа мне полночи расписывала, кто у них хороший, кто плохой, и кто чем занимается. Я, хоть на память никогда не жаловался, но запутался. Приходится упрощать историю. Мол, есть славные ребята — друзья Ксапы. И есть скверные парни. Так вот, скверные парни не должны понять, кто мы и откуда. Они против, чтоб по их земле чужаки ходили.