— А если они узнают, кто мы?
Я перевожу вопрос Михаилу.
— Назад отправят, — бурчит тот. — Жамах — не знаю, а тебя, Клык, точно!
Жамах откидывается на шкуры и закусывает губу. Сергей выходит из кабины и садится рядом с нами.
— Машина на автопилоте? — интересуется Михаил.
— Да. Час свободного полета.
— Если на пропускнике возникнут проблемы, прикрой Клыка. Подними шум, отвлеки внимание на себя.
— Есть поднять шум, — улыбается Сергей. А у Жамах опять начинаются схватки, и она снова кричит.
Так мы и летим. ВЕРТУШКА гудит, а мы сидим на полу и беседуем. У Жамах время от времени проходят схватки, Сергей пару раз уходит ненадолго в кабину. А я понимаю, что летать по небу — это очень скучное занятие.
Потом мы садимся. Рядом с нам садится красная АВИЕТКА, вроде той, на которой Ксапа прилетела. Из нее вылезают три чудика и бегут, пригибаясь, к нам. В руках они несут ящики. Но не такие, как мы разгружали, а поменьше. И с РУЧКОЙ сверху.
— Где больная? — сразу спрашивает первый. Второй ничего не спрашивает, кладет на пол рядом с Жамах ящики, открывает.
— Здорово, служивый, — третий ставит на пол свой ящик и протягивает Михаилу руку. Потом — Сергею. Потом — мне, — Юра, — говорит он.
— Клык, — отвечаю я, пожимая руку. И оглядываюсь на первых двух чудиков. Один стоит на коленях рядом с Жамах и держит ее за руку. Второй раскладывает на крышке ящика непонятные штуковинки, соединенные черными шнурками. Шнурки перепутались, и он, видимо, ругается. Потому что слова идут сплошь незнакомые, и сквозь зубы.
— Мих, ты только мои документы не потеряй, — говорит Юра Михаилу.
— Не беспокойся. Если потеряю, я же и новые выпишу. Одежду принес?
— Полный чемодан, — Юра пинает ногой свой ящик. — А может, ее в нашу машину? Наша быстрее.
— Не влезем. Оксане все заднее сиденье отдадим, а мы куда? А медицина?
— Тоже верно. Я пока в горах посижу, но у нас жратвы только на неделю. Если что, подбрось еще.
— На себя не хочешь посмотреть? — спрашивает Михаил и указывает на меня. Юра оглядывает меня с головы до ног и присвистывает. Ростом и шириной плеч мы похожи. Но вот одежкой…
— Подстричь, приодеть, бороду подравнять — и издали сойдет за меня, решает Юра. А я понимаю, что в ксапином мире очень любят АВАНТЮРЫ. И жалею, что не взял даже ножа. Ксапа отобрала…
— Ну, удачи! — Юра выскакивает из ВЕРТУШКИ и трусит к своей АВИЕТКЕ. Михаил захлопывает за ним дверь, наша ВЕРТУШКА гудит сильнее, отрывается от земли, чуть наклоняется и летит вперед. В этот раз я все хорошо вижу. Хотел подойти, посмотреть, что делают с Жамах чудики, но Михаил отвлекает.
— Снимай с себя все и переодевайся — широким жестом указывает на разложенные на полу одежки.
— А-а? — я оглядываюсь на Жамах и чудиков.
— Некогда.
Присматриваюсь к одежкам. Похожи на те, что на Ксапе вначале были. Но на Ксапе их было больше. Сколько раз я ее раздевал… Так что, дело знакомое. Это — в самый низ, это — сверху. Порядок простой — чем нежнее шкурка, тем ближе к телу. Скинул свое, начал надевать одежки чудиков. С молниями и пуговицами справляюсь, но пару раз Михаил помогает. И с обувкой — тоже. Хитрая у чудиков обувка.
Мои одежки Михаил сует в ЧЕМОДАН. Затем достает блестящую штуку вроде ксапиного ножа, но с двумя лезвиями, накидывает на мои плечи синюю тряпку под названием ХАЛАТ и быстро подрезает мне волосы и бороду.
— Ну вот, вылитый геолог! Как тебя зовут?
— Юра Орлов.
— Юра ты для своих. А для незнакомых — Юрий, — поправляет Михаил. — Идем переодевать… Как ее зовут?
— Жамах.
Жамах лежит испуганная и полураздетая. Один из чудиков водит черным блестящим камнем по ее животу и смотрит на светящуюся стенку маленького ЧЕМОДАНА.
— Что у вас?
— Я же травматолог, а не акушер, — непонятно отвечает чудик. — А так — видишь, все по твоему диагнозу. Если получится развернуть плод, тогда без хирургии обойдемся.
— Елки-палки, ты главное скажи — жить будет?
— До стационара довезем — будет. А нет — так нет. Шучу. Будет. Женщина сильная. Я вколол кое-что, чтоб частоту схваток снизить. Но лучше поторопиться. Да, местным прививки делали?
— Нет. Некогда было.
— Тогда… — чудик роется в АПТЕЧКЕ и выдает нам с Жамах по три шарика: желтый, белый и розовый. — Ешьте. Как приедете, сделайте прививки. Михаил, проконтролируй.
— Сделаем, — кивает Михаил.
Я объясняю Жамах, что сейчас мы будем ее переодевать. Как меня. Говорю, что так надо. Обязательно. Она меня слушается. Но с одежкам выходит КОНФУЗ. Лифчик оказался ей мал. Плечи у нее широкие. Решили не надевать. Сверху одежки надели, снизу не стали. ОДЕЯЛОМ укрыли. Обговорили, что и как делать, когда что говорить. Жамах проще всего — если кто-то скажет: «Дыши глубже», надо кричать, будто схватки начались.