— Ксапа, не смей озоровать! — строго прикрикиваю я. — Мы здесь гости.
— Да мы же просто дурачимся, — принимается уговаривать меня Жамах. — народ веселим. — И своим переводит. Как все зашумели! И все — на меня. В общем, приходится разрешить. Но на траве Ксапа отказывается бороться. Ведет всех на берег, на мягкий рыхлый песок.
И, конечно, кидает Жамах через себя. После второго броска Жамах просит медленно показать, как это делается. Ксапа показывает. Даже придерживает Жамах за руку, когда та через нее падает. Тут опять все шумят. Мол, так нельзя. Ну, Ксапа по-другому Жамах опрокидывает. Не через себя, а как-то под себя. Тут публика затихает. А Жамах просит медленно повторить. Ксапа повторяет. Вперед шагает, ногу за спиной Жамах ставит, Жамах на спину и падает. А Ксапа ее придерживает чуть-чуть. И вот она снова сверху.
— Скажи, у вас все так бороться умеют? — изумляется Жамах, садясь на песок.
— Нет, что ты. Только те, кто обучиться захотел.
— Тебя же никто забороть не сможет!
— Мудреныш смог. Я против него что суслик против медведя.
Жамах своим переводит. Слышатся ахи и охи. И только бабы собираются обучиться чужим приемам, прибегает Эдик, младший медик.
— Жамах Тибетовна, объясните вы своему брату, что руку пока нельзя напрягать. Он же всю нашу работу поломает!
Жамах произносит что-то непонятное и устремляется за белым халатом. Мы, всей толпой, следом. Оказывается, Кочупа ломает сухие сучья для костра. Причем, обеими руками ломает! Врач объясняет, что руку еще целый месяц нельзя напрягать. И купаться нельзя. Можно делать только самую легкую работу. Кость не может срастись за одну ночь. И на охоту ходить нельзя. Никак нельзя!!!
Кочупа жутко огорчается.
Я слушаю, что говорит врач, как переводит Жамах, и впитываю чужие слова. А также вспоминаю забытые — с тех времен, когда Жамах нашему языку училась. Еще неделя — и смогу свободно на их языке говорить, если здесь останусь.
— Клык, ты Серого не видел? В машине его нет, — дергает меня за рукав встревоженная Ксапа.
— Нет… — достаю из кармана рацию и жму на восьмой канал. — Сергей, ты где?
— Дай поспать усталому человеку, — откликается рация. Смотрим с Ксапой на экранчик, куда показывает пеленг. А показывает он на крайний вам. Ксапа успокаивается.
— Завтрак проспишь, голодным останешься.
Из рации доносится недовольное бурчание, потом из вама высовывается сонная, лохматая голова нашего пилота. Осмотревшись, он вылезает весь и трусит к ближайшим кустикам. За ним из вама выходит такая же сонная и взлохмаченная степнячка. Ксапа мрачнеет, отзывает в сторону Жамах и вполголоса что-то объясняет.
— Не бери в голову, — откликается Жамах. — Эта девка — три полоски по-вашему. Мы степнячек послали вашим мужчинам постель согревать. Вы же тоже к чудикам вдов посылали.
— Так он что, с рабыней… Ну, я ему задам!
— Это я ей задам, если она Сергею не понравилась.
— Жамах, ты не понимаешь! У нас так не принято.
— Мы сейчас у нас. Смотри, — толкает подругу локтем в бок.
Обнимая степнячку за талию, Сергей ведет ее к речке.
— Ксап, ты о другом подумай. Если Сергей захочет ее себе оставить, что будет? — спрашивает Жамах.
— А… что?
— Ну, можно хозяину девки взамен тушу быка отдать. Или лося. Или двух оленей. А можно по-мужски, на кулаках решить, чья девка.
— На кулаках отпадает. Если с ним что случится, кто вертолет поведет?
Я решаю, что Сергея надо предупредить. Он уже зашел по колено в речку и весело брызгается со степнячкой.
— Сергей, у тебя с этой девкой серьезно? — спрашиваю я по-русски.
— Думаю, нет. Она сама меня в вам затащила, под одеяло ко мне залезла.
— Что ей бабы приказали, то она и сделала. Ты хочешь ее себе оставить?
— Это как?
— Ну, с ее хозяином драться будешь?
— Нельзя мне здесь ни с кем драться. Вылечу отсюда с волчьим билетом. Только в случае самообороны, — мрачнеет Сергей и оглядывается на девку. Та понимает, что разговор о ней, тревожится, прикрывается ладошками снизу. Симпатичная на мордашку, но мелковата, если с нашими девками сравнивать. Все степнячки мелковаты. — Клык, так она рабыня?
— Не знаю я этого вашего слова. Ксапа тоже ее так называет. А Жамах обещает побить, если тебе ночью не угодила. Ты скажи ей, что девка тебе понравилась. Нехорошо, если из-за нас кого-то бить будут.