— Как она? — спрашивает Платон.
— Ничего хорошего, — поморщившись, отзывается пилот. — Может легкое потерять. Вовремя вы нас вызвали. Еще час — и заказывай музыку… Ну вот, зашивать начинают.
Через час, когда уже начинает темнеть, белый вертолет улетает.
— А мы? — спрашиваю я.
— Я ночью не летаю, — хмуро отзывается Сергей. — У них сканирующий радиолокатор, а у меня только инфракрасная оптика и спутниковая навигация. А на кой она здесь, если ни одного спутника? И вообще, горючки назад не хватит. Завтра заправщик вызову.
Хмурые, возвращаемся в машину. На степняка демонстративно не обращаем внимания. Сергей показывает, как опустить спинки сидений, раздает надувные матрасы, вроде ксапиного, показывает, как надуть.
— Девочки, теперь все на улицу, пописали и спать.
Хотел перевести, но не успел. Лава переводит. Оказывается, она уже хорошо русский понимает.
Степняк тоже выходит. И возвращается со всеми. Я вздыхаю. Надеялся, что он убежит.
Спать ложимся кто на креслах, кто в проходе. Тесно, но кое-как размещаемся.
Утром выясняется, что радиосвязи с базой нет. Горы мешают. Сергей высаживает всех, поднимает машину высоко-высоко. Когда садится, говорит, на тысячу метров. Еще говорит, связался с базой, вызвал заправщик. Это он Платону так говорит. Тихо, чтоб не все слышали.
— А зачем нас высадил?
— У меня уже индикатор горит: «Остаток топлива — 15 минут». Я же в этот полет с неполными баками пошел, чтоб всех на борт взять. Ну и датчик пошаливает — плюс-минус десять минут.
— А если б гробанулся сейчас?
— На авторотации сел бы. Для этого вас и высадил, чтоб машина легче стала. Медведеву не надо об этом… Меньше знаешь — спокойнее спишь.
— Что с Ксапой? — спрашивает Платон отвернувшись.
— На базе не знают. А ждать, пока выяснят, у меня горючки не было. Заправщик придет — узнаем.
Завтракаем. Сегодня не так вкусно, как вчера. Сергей говорит: «Деликатесы кончились, эн-зэ пошел». Степняку опять дает то же, что и всем.
Снова тянется тоскливое ожидание. Степнячки, усевшись тесным кружком, о чем-то расспрашивают своего охотника. Сергей с Платоном то и дело поглядывают на часы.
Заправщик прилетает после полудня. Знакомая уже большая зеленая машина. И пилоты знакомые.
— Медведев рвет и мечет. Что у вас произошло? — спрашивает тот, что постарше.
— Осторожность потеряли. Слишком гладко все до сих пор шло, — опередив меня, отвечает Платон. — Вон тот хмырь в нее дротик бросил. Сергей зачем-то взял его за вешалку и затащил в машину.
— Вы их как-то спровоцировали?
— Девочки говорят, они просто от страха обоссались, — вступает в разговор Сергей.
— Еще потери есть?
— Одна девчонка с ними осталась. Думаю, ничего с ней не будет. Она как раз из их племени. Когда мы улетали, гонялась за охотниками, лупила палкой по головам.
— Что с Ксапой? — перебиваю их я.
— Состояние тяжелое, но стабильное. Очень тяжелое. В реанимации лежит, на приборах.
— Объясни.
— Плохо ей, но раз стабильное, помирать пока не собирается, — переводит Платон.
Затем мы выгружаем из зеленого вертолета две вонючие бочки и катим к нашему. Степняк подбегает, хочет помочь, но места у бочек для него не находится. Тогда он принялся отшвыривать камни с нашего пути. Разумно… Но мне все равно хочется свернуть ему шею. Зря Сергей его кормил.
Домой летим нормально. Заправщик тоже летит с нами. Разгружаем все бочки. (Степняк опять лезет помогать.) У нас все уже знают, что с Ксапой случилась беда. Сергей вчера по радио рассказал, пока летели.
— Этот? — спрашивает Головач, кивнув на степняка.
— Этот, — подтверждаю я. — Он с нами ел…
— Зачем вы?.. Кто?
— Сергей. Он его поймал, связал. Он его и кормил. Его право.
Головач сплевывает и отходит. А я подзываю Туну и приказываю обучить степняка нашим порядкам. И вообще… Проследить, чтоб глаза охотникам поменьше мозолил.
Провожаем заправщик, заправляем баки нашего вертолета под завязку и летим к заречным за нашими девками. Кроме Сергея, я, Платон и Вадим. Встречают нас хорошо. У Кудрявы была рация, и она слышала все наши переговоры. Только сама говорить не могла. Ее никто не научил, что кнопочку нужно вниз сдвинуть и удерживать, пока говоришь.
В общем, девки нас уже ждут и сразу в машину лезут. И если б только они… Восемь бывших наших девок хотят родных повидать.