— Так она нездешняя?
— У наших женщин на щеках полоски. А у Бэмби на плече татуировка. Бэмби с нами всего несколько дней живет. Еще языка не выучила. До этого у Чубаров жила. А теперь она женщина Сергея. Русский язык тоже еще не выучила. Я даже не знаю, как они друг друга понимают.
Ловко я разговор на другое перевел. Питер тут же расспрашивает, сколько у нас языков, кто на каком говорит, да кто какого рода-племени. А я предлагаю ему пожить у нас, увидеть все своими глазами.
Когда вновь садимся кругом, Жамах расстегивает рубашку и Олежке титьку дает. Мудр морщится, но при чужих не прогоняет. Мал еще Олежка, чтоб на совете вместе с уважаемыми людьми сидеть.
— Уважаемый Мудр, разрешишь ли ты пожить здесь пятерым моим друзьям? — спрашивает Питер.
— Что будут делать здесь твои друзья? — интересуется Мудр.
— Ничего особенного. Будут смотреть, как вы живете, учить ваш язык и обычаи.
Задумывается Мудр. Вспоминает, видимо, что Ксапа говорила. Сначала один белый человек приходит на земли краснокожих, потом два, потом пять, потом десять. Потом десять раз по десять! И вот уже белые выгоняют краснокожих с их родной земли. А у нас и так через два года голод начнется…
— Нехорошо, когда взрослый охотник ничего не делает, — говорит Мудр. — Посмотри на геологов. Они ни дня без дела не сидят. Свет в хыз провели, стеклопакеты в окна поставили, теперь даже зимой в хызе светло будет. Не нужно будет на реке льдины вырезать да в окна ставить.
При слове «стеклопакеты» брови Питера опять на лоб лезут. А Мудр продолжает:
— Нас здесь столько, сколько может прокормить эта долина. Мы живем в РАВНОВЕСИИ с природой. (Тут у Питера челюсть отвисает.) Если мы будем кормить ваших охотников, скоро на нашей земле не останется дичи. Нам придется бросить хыз, бросить обжитое место с водопроводом, идти через перевал к реке и дальше, вниз по течению много-много дневных переходов. Пока на берегах реки вновь не зазеленеют леса. А нам это надо? Нет, не могу я разрешить здесь жить пятерым бездельникам.
— Мои друзья привезут еду с собой, — говорит Питер. — Много еды. Из-за них не нужно будет убивать животных. Мои друзья поделятся едой с вашим народом.
— Консервы, — качает головой Мудр. — Нельзя есть одни консервы. В консервах ВИТАМИНОВ нет. Но что, все-таки, они будут делать?
Питер в замешательстве смотрит на Медведева.
— Они будут помогать моим людям, — предлагает тот.
— Это хорошее дело, соглашается Мудр. — Но я хочу предложить другое. Смогут твои люди обучить наших охотников читать и писать?
— Э-э… На каком языке? — смущается Питер. Оказывается, у чудиков языков больше, чем у нас. Ксапа об этом говорила, но мы как-то не придавали значения. Тогда чудики были далекой сказкой.
В конце концов договариваемся, что двух учителей пришлет к нам Михаил, и двух человек пришлет Питер в помощь шабашникам. Всего — четыре. Если так дальше пойдет, к зиме придется второй хыз ставить.
— Кто такая Ксапа, которую вы все время вспоминаете? — интересуется Питер.
— Омм Ксапа-а — протяжно произносит Михаил, зачем-то поднимая руки к небу. И улыбается. — Переводится как Великая Хулиганка. Она из геологов. Это ее вы провожали в больницу.
Тут к Медведеву подходит пилот и шепчет что-то на ухо.
— Прошу меня простить, уважаемые люди, но нам нужно возвращаться, чтоб успеть до темноты, — громко говорит Михаил. Мы поднимаемся, разминаем ноги и неторопливо идем к авиетке. Медведев ловит за локоть Сергея.
— У тебя все нормально? Техника работает? Какие-то пожелания есть?
— Все хорошо, товарищ полковник. То ли таксистом, то ли извозчиком работаю. Каждый день — то к Чубарам, то к Заречным, то вообще на край света.
— А что за разговоры о девушке мы слышали?
Сергей виновато опускает глаза и сутулится.
— Да я ее из рабства, можно сказать, выкупил. Освободил… А она против…
— Против чего?
— Домой возвращаться не хочет. Отвез к родным — убежала…
— У тебя с ней серьезно?
— Не знаю. Вот у нее со мной — серьезно. Не знаю я, что делать, товарищ полковник.
— Если хочешь, мы можем тебя заменить.
— Да вы что, Михаил Николаевич! Я здесь уже статус охотника получил. На охоту с парнями ходил, меня каждая собака в округе знает.
— Кстати, о собаках. Не хочешь завести щенка?
— Нет, спасибо, не хочу.
— А придется!
Построили столовую, да неудачно. Столовая с одной стороны поляны, водопровод — с другой. Сидим, думаем, что делать. Столовую переносить плохо. Не зря же мы ее тут поставили. Новый водопровод рыть через всю поляну — еще хуже. Нехорошо, когда выходишь из вама — и прямо в канаву…