— Под землей трубу пустим? — предлагает Толик.
— Тут две сотни метров. Засорится — как чистить будешь?
Опять молчим.
— Другой водопровод сделаем? — дает идею Фантазер.
— А воду где возьмем?
— Там в лесу ручей есть. Только далеко, — вспоминаю я.
Идем в лес. Вадим говорит, что до ручья два километра по прямой. И без экскаватора никак. Мы не негры на плантации, чтоб Беломор-канал лопатами рыть.
— Готовь заявку на экскаватор, — соглашается Платон. — Я подпишу.
Мы с Платоном идем к Мудру за разрешением на строительство канала. Вадим с Толиком берут треножник под названием «лазерный теодолит» и готовят планшет. Когда возвращаются, Толик сообщает, что по любому варианту в одном месте нужно углубиться на два с половиной — три метра. И пятьсот метров — от полутора до двух. Начинается подсчет каких-то кубов и трудозатрат. Получается, что если поторопиться, в две смены, можно уложиться за две недели.
— Торопиться не надо, — строго говорит Платон и все улыбаются. — Будем работать аккуратно и тщательно.
— Тогда месяц, — подсчитывает что-то Толик.
— Это уже лучше.
И опять все улыбаются. Не хочется геологам от нас уходить. А может, наши вдовы по сердцу пришлись. Слез будет, если геологи к своим уйдут…
Солидно сидим, планы на завтра обсуждаем. Тут к нам забредает Чанан в мохнатой куртке до колен и мохнатых штанах. Одежки не по размеру, явно кого-то из взрослых. Садится рядом с Толиком, штанину его брюк пальцами щупает.
— Чего тебе, Евражка? — спрашивает Платон.
— Что за шкурка? — деловито выясняет Чанан, когда я перевожу ей вопрос. — Я такую хочу.
— Такие шкурки по лесу не бегают.
— Скажи, где бегают. Я поймаю, я охотница! Жамах себе одежку сшила, и я сошью.
— Здесь такие нигде не бегают, — говорит Вадим, переглянувшись с остальными. — Жамах эту одежку из нашего мира привезла. Если будешь нам помогать, я тебе такую же привезу.
Чанан насупилась. А Платон достает блокнотик, карандаш, чирикает что-то. Листик вырывает, пускает по рукам. Я смотрю — зверек нарисован, а вместо мордочки — насупленная рожица Чанан. Девчонка спрашивает:
— Кто это?
— Это ты, Евражка.
— Не отдам! — и прячет бумажку. — Говори, что делать?
— Сегодня — ничего. Отдыхай. Завтра утром приходи. Будешь работать с Вадимом. Заменишь Толика, будешь планку таскать. И учи наш язык.
— Я приду, — серьезно говорит это чудо и убегает.
На следующий день мы первый раз завтракаем в летней столовой. Как сказал Вадим, мебель — дело наживное, а пока можно и так. Вдовы суетятся, по мискам суп разливают, Бэмби им помогает, хлеб режет. Не могут чудики без хлеба.
Тут невыспавшаяся Чанан подходит. Платон сдвигается, сажает ее рядом с собой, миску перед ней ставит и горку кусочков хлеба на салфетку кладет. Чанан смотрит внимательно как мы едим, и сама так ест. Только ложку в кулаке зажимает и капает на одежку много. Вадим ей показывает, чтоб под ложкой кусок хлеба держала, на хлеб капала, а не на штаны. Поняла. Я тоже так стал делать.
Подходит Сергей, говорит, что с большой землей общался. Состояние Ксапы стабильное. Берет свою миску и садится рядом со мной. Я мозгую, хорошо, что мы никуда не летим сегодня. Сергей с ложкой в руке засыпает.
Чанан углядела, какой нож у Бэмби. Даже ложку до рта не донесла.
— Кто такие делает? Я такой же хочу. Скажи, кто такие делает? Я оленя убью, ему принесу. Он мне такой нож даст. Мало будет — двух оленей убью.
— На чужой земле дичь убивать — это пиратство, — говорит Вадим. Я с трудом перевожу. Объясняю, что из-за этого чужих охотников убивают. Чанан опять насупилась.
— Я не чужая. Меня Жук пригласил.
— У тебя полоски на щеках есть? Получишь полоски — будешь нашей, — говорю я.
— У Жамах нет полосок. Она охотится.
Я перевожу. Первым Фантазер рассмеялся, за ним — Кремень и Ворчун и все остальные.
— Хорошо она тебя уела, — говорит Фантазер. — Намекали-намекали тебе, сделай полоски своей бабе.
— Да ладно вам, — вступается за меня Вадим. — У Жамах зато паспорт есть. Она у нас — уважаемый человек.
А Платон треплет это лохматое чудо по голове и говорит:
— Будешь хорошо работать — сегодня вечером получишь нож.
— Хорошо — это как? — все еще сердито спрашивает чудо.
— Хорошо — это чтоб Вадим был тобой доволен.
Опять мы полдня бродим по лесу, «вывешиваем», как сказал Платон, оптимальную трассу. То есть, чтоб ручей шел от одной ямы к другой. Платон говорит, в этом случае ручей не промоет со временем себе новое русло. Вадим носит теодолит, а Толик с Чанан таскают рейку. И, как говорит Платон, ломают нам кайфы. Несколько вариантов забраковали. Мол, уровень проваливается ниже уровня поляны. Так мы постепенно сдвигаем трассу от реки в сторону гор.