Наконец, «вывесили» трассу, вбили колышки, обвязали деревья, которые нужно убрать, желтой лентой и, довольные, идем на обед. Чанан все это очень нравится. Она даже начинает отзываться на Евражку.
На посадочной площадке нас ждет вертолет. Прилетели три чудика и баба. Здоровая! Широкая в плечах, с Кремня ростом, а в бедрах даже шире. И привезла две ГИРИ. Толик уважительно присвистнул: «двухпудовки». То есть, по тридцать два килограмма. Я поднимаю — чуть полегче оленя будут. Помогаем с Толиком отнести багаж к палатке. Баба говорит, зовут ее Света, и она будет учить детей русскому языку. Мудр тут же объясняет ей, какая она глупая, и что сначала надо учить охотников. Света краснеет — скромная, значит.
Мы переодеваемся в грязное, разгружаем багаж, выкатываем из вертушки бочки с горючкой и идем к реке отмываться. А Платон ведет Медведева в лес, показывать трассу. С ними увязывается и Питер. По дороге они громко спорят насчет экскаватора.
Оказывается, я главное чуть не пропустил. Михаил Сергею щенка привез. Щенок — он вроде детеныша волка, только пасть покороче и раскрас другой. Спина рыжая, лапы, брюхо и шея белые. И по морде через лоб до самого носа белая полоса идет. Толик говорит, это сенбернар. И что есть его нельзя. Это друг.
Насчет есть нельзя, охотники соглашаются. Мал еще, пусть подрастет. А что друг — когда это волк охотнику другом был? Пусть даже у него спина рыжая.
— Тамбовский волк тебе товарищ, — говорит Толик Сергею, и все смеются.
После обеда берем мотопилы и идем прокладывать просеку. Платон и Вадим впереди идут, валят деревья. За ними я с мотопилой — толстые сучья обрезаю. За нами остальные с топорами — мелочь срубают и все это к вамам оттаскивают, в кучи складывают. Когда ветки подсохнут, дрова будут.
Наломались за день, комары нашей крови напились… Сергей говорит, здесь комаров еще не так много. А по-моему, куда уж больше!
Вечером на речку отмываться идем. Вода холоднющая, а геологи скидывают одежки и купаться лезут. Кричат, верещат, брызгаются. Чудики — они все немного сумасшедшие.
Чанан на это смотрит, смотрит, одежки скидывает и тоже — в воду бултых! Хоть тут взрослые люди опомнились. Вылавливают ее, на руках из воды выносят, на землю ставят.
Какая ты тощая и грязная, — изумляется Толик. И к рации тянется. Через минуту к нам Мечталка прибегает, полотенце, мыло и мочалку из корзинки достает. За ней Жамах со свертком одежды идет.
— Жамах, объясни ребенку, зачем человеку трусики нужны, — говорит Вадим. — А то она нас возбуждает и в краску вгоняет.
Жамах улыбается загадочно и сбрасывает с себя все до трусиков. И Мечталка — тоже. Мужики галдят весело-неразборчиво, хватают одежду и наперегонки вверх по склону бегут. А Жамах с Мечталкой в четыре руки мочалками Евражку отмывают. Потом — полотенцем растирают. Затем трусики и футболку на нее натягивают. Евражка сразу перестает быть похожей на евражку. Это куртка у нее была широкая и лохматая. А футболка ребра обтягивает, только грудки — как два кулачка — спереди оттопыриваются.
За ужином появление Евражки в желтой футболке и лохматых кожаных штанах вызывает дружное «Ооо!» у шабашников. Парни раздвигаются, уступают ей место в центре. Платон поднимается, расстегивает на себе два ремня и протягивает ей нож в ножнах и ремни, на которых ножны висят.
— Держи, Евражка! Ты сегодня хорошо работала.
Все аплодируют. А это чудо вытаскивает нож из ножен, осторожно лижет лезвие, вскидывает руки вверх и вопит во всю глотку:
— А-а-а!!! Я буду великой охотницей! Как Жамах! Лучше, чем Жамах! Я буду самой великой охотницей!
Невдалеке стоят наши пацаны и завидуют. У тех, кто постарше, уже есть свои ножи. Но одно дело, когда всем раздают, и совсем другое — когда охотник с себя снимает и тебе дарит нож на глазах у уважаемых людей.
— Идем домой, не сиди здесь — Жамах встает передо мной на колени, берет меня за руки.
— Она здесь тосковала. Это еще до того, как чудики вернулись.
— С ней все будет хорошо, верь мне. Скоро она прилетит к нам на белом вертолете.
— Мне плохо без нее.
Ее ладонь касается моей щеки.
— Клык, не плачь. Мужчины не должны плакать.
— Мне все равно.
— О, души предков. Клык, ну что мне сделать? Хочешь, я тебе спину помассирую? Меня Ксапа научила.