— Мы были здесь, — показывает Кочупа.
— А я лежал связанный тут, — указываю я рукой.
— Да, так, — соглашается Шатар. — Я тебя во-он там по голове стукнул, связал и сюда принес.
— А где… Мой отец… — спрашивает Такач.
— Это случилось там, — Кочупа показывает то ли на могилу, то ли на горы за ней. — Я думал, это я там к предкам уйду.
Мы неспеша подходим к холмику могилы.
— Мы здесь его закопали, — говорит Шатар. — Он на этой поляне умер.
Такач садится на землю рядом с могилой, а мы возвращаемся в вертолет.
— Ты хорошо говорил, — одобряет Жамах.
— Я говорил правду, — кивает головой Кочупа.
— А что было потом? — влезает Евражка.
— Потом Чупа разрезал ремни, освободил меня, и охотники ушли на перевал.
— А ты, вредина, если еще раз такое устроишь… — рявкает Жамах. Евражка ловко приседает и избегает очередного подзатыльника.
Перед отлетом она устроила шумный скандал. Мол, ее оружие осталось у нас. И вообще, ее шабашники ждут. А если ее не возьмут, она пешком пойдет. Папа от степняков убежала, и она убежит. А если погибнет по дороге, потому что без оружия осталась, всем чубарам позор будет. И все это — криком, в полный голос. Пришлось взять, только бы замолчала.
Такач долго сидит неподвижно, положив ладони на могильный холмик.
— С отцом беседует, — говорит Жамах.
Затем он открывает баклажку, поливает холмик водой и возвращается в машину. Сергей запускает двигатель, поднимает вертолет, и через десять минут мы дома.
— А-а-а!!! — вопит Евражка, выскакивает из машины раньше, чем винт останавливается, и мчится куда-то, будто ее волки гонят.
— Что это с ней? — удивляются чубары. Я выглядываю в окно.
— Экскаватор без нее землю роет. Идем, посмотрим.
Вчера мы учились только ездить на экскаваторе. А сегодня те, кто не полетел к Чубарам, научились лапой экскаватора землю рыть.
Мы подходим ближе. Экскаватор вгрызается в землю лапой, зачерпывает полный ковш, поднимает лапу, отводит в сторону и высыпает землю из ковша рядом с канавой. Зачерпнув несколько раз, поднимает с земли большой ковш, который спереди, поднимает две железные ноги по бокам, проезжает на колесах на несколько шагов вперед. Затем упирается в землю ногами так сильно, что колеса приподнимаются, опускает ковш и снова роет землю лапой. Управляет экскаватором Платон. На коленях у него сидит Евражка, положив ладони на рычаги, поверх его рук.
— Что это? Для чего? — не выдерживает Такач.
— Охотникам лень до речки дойти, чтоб посуду вымыть. Так они решили ручей сюда пустить, — объясняет Жамах.
— Серьезно?
— Серьезней некуда. Прошлым летом с той стороны поляны ручей выкопали. Водопровод называется. Но одного им мало показалось. Теперь за второй взялись.
— Мы так никогда не делали, — качают головами охотники.
— А когда мы долго на одном месте стояли? Я сейчас вам хыз покажу, вы вообще дара речи лишитесь.
— Я смотрю, гости у нас, — подходит сзади Мудр. Щенок на его руках с интересом оглядывает мир. Иногда он поднимает мордочку и пытается лизнуть Мудра в лицо.
— Да уймись ты! Всего обслюнявил, — сердится на него Мудр.
— Это мясо есть нельзя, — на всякий случай предупреждаю я чубаров.
Остаток дня проходит кувырком. Нашего языка чубары не знают, поэтому водить их, знакомить с уважаемыми людьми, показывать ДОСТОПРИМЕЧАТЕЛЬНОСТИ приходится мне. Расспрашивать женщин у чубаров не принято. У мужчин свои интересы, у женщин — свои. Так что Жамах мне не помогает. А вопросы из чубаров так и сыплются. И на многие я ответить не могу. Например, как сделать рацию? Для чего она нужна, показал. Какие кнопочки для чего, объяснил. А как сделать, сам не знаю. Их чудики делают. Подходим к Сергею:
— Спроси что полегче, — говорит. — Я пилот, я летающие машины вожу.
Подходим к Толику.
— Руками на коленке это не сделать. На завод надо идти. Или, хотя бы, в мастерскую. Но я и в мастерской не сделаю. Я геолог, а тут инженер нужен. Может, Вадим сумеет объяснить?
Вадим втыкает в землю лопату, предлагает нам сесть. Садимся кружком.
— Вещь эта с виду простая, а внутри очень сложная, — начинает он. — Я в школе одиннадцать лет учился, потом в институте шесть лет. Чтоб рассказать, как рации делаются, мне три дня потребуется. Начинать?
Чубары сначала не верят. Но я-то видел, как много знает Ксапа. Всю зиму нам сказки рассказывала, и, говорит, еще на пять зим хватит. Разговор переходит на то, как чудиков с детства учат, как они в школу ходят.