Камердинер подает мою машину, и я даю ему на чай, прежде чем сесть за руль.
Глава 10
Ксавьер
Не спрашивайте почему, но я оказываюсь, в конечном итоге у дома Алексы. Я заглушаю мотор и сижу в тишине, лишь уличное освещение бросает оранжевые блики на приборную панель машины. Я закрываю глаза, глубоко дыша, когда прижимаясь лбом к рулю. Не знаю, почему я здесь. Может, просто хочу ее увидеть или, возможно, мне не нравится, как все закончилось сегодня утром, когда она покинула мою постель.
Я борюсь, твердя себе, что нужно просто завести чертову машину и уехать, но не могу. Она — как огромное дорожное заграждение в моей жизни. Я не могу трахать клиентов, а без этого — что мне остается? Знаю, это из-за нее. У меня никогда раньше не возникало такой проблемы, но затем она провела ночь в моей постели, и я пропал.
Прежде чем дать себе время задуматься о том, что делаю, я уже стою на ее пороге, стуча в дверь. Слышу клацанье каблуков о мрамор, когда в лобби зажигается свет. Дверь открывается, и появляется она, ее глаза широко распахнуты, а рот приоткрыт. Я осматриваю ее: на ней свободные пижамные шорты, худи и гольфы. Я борюсь с улыбкой, отрывая взгляд от ее розово-белых гольфов и, когда мои глаза встречаются с ее, обнаруживаю, что она все это время смотрит на меня. Сложив руки на груди, Алекса прислоняется к двери.
— Извини, — выпаливаю я.
Ее брови поднимаются в удивлении.
— Извини?
Проведя руками по волосам, произношу:
— Я был конченным придурком. Что ты хочешь, чтобы я еще сказал?
На ее губах появляется улыбка.
— Да, был.
— Но ты должна понять, Лекси, мы… ты же знаешь, что это все закончится плохо?
— Только если ты позволишь этому случиться, — говорит она с уверенностью, которую, я знаю, она не может чувствовать. Мы смотрим друг на друга еще пару секунд, прежде чем она делает шаг назад и распахивает дверь шире, приглашая меня войти. Буду честным, находиться в этом доме — в доме, в котором она живет со своим мужем, в доме, в котором я трахаю ее напротив этого самого мужа… это меня слегка выводит из себя.
Она переплетает пальцы с моими и тянет за собой по коридору. Вскоре мрамор и пустота приводят нас к комнате в конце дома, и сразу становится понятно, что она принадлежит лишь Алексе. Здесь удобные и мягкие диваны, заваленные цветными подушками. С двух сторон от камина стоят книжные шкафы, один заставлен рядами книг, а второй — дисками. Над камином висит телевизор, а в пространстве между ним и диваном — лежит коврик. Эта комната так не похожа на весь остальной дом, что мне почти смешно. Кажется, будто она вошла в мир Уилла и выкроила себе уголок лишь для нее. Не могу представить ее мужа-мультимиллионера в этом интерьере, но это напоминает мне о гостиной комнате в доме, в котором мы жили, прежде чем все стало совсем дерьмово
Она оборачивается и улыбается мне, стягивая резинку с волос. Темные волны рассыпаются по ее спине, и она пробегает пальцами по ним, перекидывая через плечо.
— Выпьешь? — спрашивает она. Я киваю, и она идет в угол комнаты, берет в руки графин и пару бокалов из серванта. Я скидываю пиджак, наблюдая, как она наливает янтарную жидкость в бокал, прежде чем передать его мне. Я делаю глоток и чуть не выплевываю все обратно. Ненавижу чертов Дисаронно.
— Блять, забыл, что ты пьешь это дерьмо, — почти задыхаюсь я. Она смеется и опустошает свой на половину наполненный стакан за пару глотков. Я выгибаю бровь и усмехаюсь. — Все так плохо?
Она пожимает одним плечом.
— Оказывается, некогда абсолютно понятная мне жизнь вдруг выглядит… не такой уж понятной. Прости девушку за то, что ей надо выпить, — ее взгляд без стыда пробегается по моему телу, и я хмурюсь. Она уже пьяна. Она пила еще до того, как я пришел. Не знаю, обеспокоен я или счастлив тем, что нечто гложет ее настолько сильно, чтобы залить это алкоголем, ведь я хочу, чтобы это пожирало ее точно так же, как и меня.
— "Сложно" — преуменьшение, чтобы описать все это, — бормочу я, прежде чем допить слишком приторный на вкус напиток. — Так что, да, думаю, выпивка уместна.
Она вновь наполняет свой бокал и придвигается ближе ко мне, чтобы сделать то же самое с моим стаканом, прежде чем поставить графин на сервант. Она кладет руку мне на грудь, чокаясь своим бокалом с моим.