— За сложности, — подняв напиток, она неуверенно подносит его к нижней губе.
Я внимательно слежу за ее движениями, и уголок ее рта слегка приподнимается в улыбке, прежде чем она делает глоточек. Я любуюсь, как двигается ее горло при глотке, кажется, она меня заворожила. Ее взгляд на пару секунд опускается к моим губам. Что-то с невероятной силой притягивает меня к ней, когда она такая.
Я видел ее в дорогих нарядах и в сексуальном белье. Видел ее огромный дом и милые вещички в нем, но это… это та Алекса, которую я помню. Девушка, которая скорее бы надела старую толстовку, чем кружево, девушка, которая пьет противное дешевое пойло, когда уже должна была привыкнуть к дорогому виски. Девушка, которая прячется в своей маленькой пещерке, занимаясь собственным делом, а не утопает во всей той роскоши, которую может предложить ее муж… это настоящая Алекса.
Я протягиваю руку и наматываю прядь ее волос на средний палец. Ее взгляд отрывается от моего лица, и, кажется, мы оба задерживаем дыхание в ожидании. Я касаюсь кончиками пальцев ее кожи на ее шее, и с ее губ срывается дрожащий вздох. Она неуверенно обхватывает мое запястье пальцами и отворачивается, ведя меня за собой к дивану. Я сажусь, почти уверенный в том, что она оседлает меня, но она просто устраивается рядом, положив щеку на мое бедро. Взяв пульт, она включает телевизор и переключает каналы, пока не натыкается на какой-то черно-белый фильм. Не имею ни малейшего понятия, о чем он, и, судя по тому, как сильно напряжена Алекса, она тоже.
— Так вот чем занимаются друзья? — спрашиваю хриплым голосом.
Она переворачивается на спину и улыбается.
— Да, Ксавьер, именно этим.
— Ха, ну, я о том, что с Тором мы никогда ничем подобным не занимались…
Она смеется и садится, положив руку на мое плечо, когда подгибает под себя ноги, чтобы встретиться со мной взглядом.
— Нет? Вы многое упускаете, парни.
Мой взгляд пробегается по обнаженному участку кожи между гольфами и краем шорт.
— Он не настолько привлекательный. — Знаю, что сворачиваю разговор не туда, но не могу сдержаться.
— Ты, очевидно, не видишь Тора так, как я, — усмехается она, выгибая бровь. Она слегка меняет положение, и я не замечаю, как придвигаюсь ближе.
— Тебе всегда нравились костюмы, — дразню я.
Ее взгляд опускается к моей рубашке, и она прикусывает нижнюю губу, чем привлекает мое внимание.
— Так и было.
Мне следует встать и уйти, но вместо этого хватаю ее за талию и заставляю оседлать меня.
— Что ты делаешь? — шепчет она, ее губы всего в сантиметре от моего лица. Ее тело напряжено, и я могу почувствовать, как дрожат ее руки, когда она впивается в мои плечи.
— Не знаю, — честно отвечаю я. — Веду себя, как друг.
Ее губы дергаются в полуулыбке.
— Это уже слишком дружелюбно.
— Может быть.
Она прижимается к моему лбу своим, проводит ладонью по челюсти. Я чую запах алкоголя в ее дыхании и знаю, что именно он делает ее отважной, но мне плевать, даже не могу вспомнить, почему я так сопротивлялся этому, потому что ее ноги разведены, и единственное, что отделяло ее киску от меня, — лишь пара слоев ткани. Я знаю, какая она на ощупь, какова на вкус, и как ее узкая киска сжимается вокруг моего члена, когда она кончает. Она пьяна от выпивки, а я опьянен ею — моя смертельная маленькая зависимость.
— Хочу тебя поцеловать, — выдыхает она. Я обхватываю ее затылок и поднимаю лицо навстречу, пока наши губы не соприкасаются в легкой ласке.
— Тогда поцелуй меня, — я не двигаюсь, чтобы ничем не подтолкнуть ее к действиям. Она должна сделать это сама, не я. Мне нужно, чтобы это была она.
— Всего один, всего… всего один поцелуй, — ее губы касаются моих, когда она это произносит. Моя хватка на ее затылке усиливается, и я сокращаю дистанцию между нами, впиваясь в ее рот. Не медленно и нежно, никакой подготовки или предупреждения. Ее губы приоткрываются, и язык с нетерпением встречается с моим. Мои пальцы запутываются в ее волосах, тянут, требуют, командуют. Ее бедра приподнимаются и опускаются, тихий стон срывается с ее губ — отчаянный звук, который вызывает во мне желание избавить ее от страданий. Ее ногти впиваются в мой затылок, а большие пальцы касаются моей челюсти, собственнически удерживая мое лицо. Ее зубы царапают мою нижнюю губу, будто в попытке спровоцировать меня, пытаясь вызвать реакцию, которую, она знает, что не сможет контролировать. Возможно, это то, чего она хочет — подтолкнуть меня к грани, чтобы именно я оказался подстрекателем, а не она. Мне все равно. Чем яростнее ее губы, руки и тело прижимаются ко мне, тем слабее моя сила воли. Я играю с огнем и прямо сейчас счастлив обжечься.