Моя свободная рука ныряет под ее толстовку и прижимается к пояснице. Наши тела так близко, но все же недостаточно. Схватив за низ кофты, я разрываю поцелуй, чтобы стянуть ту через голову. Мои губы опускаются к ее шее, жадно лаская горло.
— Всего лишь поцелуй, — бормочу я напротив её кожи.
— Всего лишь… поцелуй, — соглашается она, задыхаясь, схватив меня за волосы и прижав ближе. Я обхватываю рукой ее горло, осторожно наклоняя назад, пока она не изгибается в спине. Ее сиськи приподнимаются, и я всасываю напряженный сосок в рот.
— Ксавьер, — выдыхает она, ее голова откидывается назад, а волосы, как водопад, рассыпаются по спине. Ее кожа уже раскраснелась от жара, и на вкус она как сладость и грех. Я передвигаю ее, уложив рядом на диван, и опускаюсь между ее ног. Она лежит передо мной, полуобнаженная, грудь тяжело вздымается, пока сапфировые, полные желания, глаза наблюдает за мной.
Я не отвожу от нее взгляда, цепляясь пальцами за резинку ее шортов и медленно опуская их вниз.
— Всего лишь поцелуй, — говорю я с улыбкой.
— Всего лишь поцелуй, — она приглушенно стонет, когда я кладу руки на внутреннюю сторону ее бедер, широко разводя их. Она смотрит, как я опускаю лицо ниже и провожу языком по ее киске. Протяжный тихий стон срывается с ее губ, и ноги расходятся еще шире, предоставляя мне легкий доступ. Я скольжу руками под ее задницу и поднимаю бедра выше к своему рту, прежде чем ввести язык в ее тугую киску. Эти звуки, которые она издает, такие горячие, и мой член уже тверд, как скала. Ее вкус наполняет меня, взрывается на языке, как какое-то изысканное блюдо. Я провожу языком по клитору, и Алекса извивается и стонет, вскидывая свои бедра, чтобы прижаться ближе к моему рту. Если что-то и можно сказать об Алексе, так это то, что она получает все, что пожелает, даже когда у руля не она. Я трахаю ее языком, пока она не начинает царапаться, ее пальцы тянут меня за волосы, когда ее киска трется о мое лицо. Это чертовски горячо.
— Черт, Ксавьер. Да, вот так, — кричит она, все ее тело напрягается, а спина выгибается, прежде чем она, наконец, обессилено падает обратно на диван. Я целую ее живот, проводя зубами по тазовой кости. Ее неровное дыхание и треск огня — единственные различимые звуки в комнате. Ее пальцы все еще в моих волосах, и она притягивает мое лицо к своему. Я целую ее, сразу же используя язык по назначению. Алекса стонет, слизывая свой вкус с моих губ. Ее руки опускаются к моей рубашке, она вытаскивает ее из брюк и поднимает вверх, оборачивая ногами мою талию. Я рычу, когда ее мокрая киска прижимается к моему прессу, и она лишь смеется, прикусывая губу.
— Всего лишь поцелуй? — спрашиваю я, выгибая бровь. Она обнимает меня за шею и, укусив за челюсть, стонет.
— Одного поцелуя с тобой всегда мало, — почти умоляет она, и, черт, мой член такой твердый, что это причиняет боль. Она выдергивает ремень из петель, прежде чем я успеваю что-либо сделать.
— Ты пьяна, — я пытаюсь, правда, чертовски пытаюсь не быть ублюдком.
— Не настолько пьяна, чтобы не знать, как сильно тебя хочу.
— Лекси, — ее имя — полный боли стон, который срывается с моих губ. Она не отвечает, почти расстегнув мои брюки. Мне нужно сделать это быстро. Я хватаю ее за челюсть и встречаюсь с ней взглядом. — Лекси. Остановись. — Она замирает, прижимая ладонь к моему прессу. — Ты уверена насчет этого? — спрашиваю я сквозь сжатые зубы. Черт, самое время быть разумным. Она смотрит на меня, скользя рукой под мои боксеры и обхватывая пальцами член. Застонав, я закрываю глаза, а моя голова наклоняется вперед, прижимаясь к ее груди. Она распределяет каплю предэякулята вокруг головки члена, из-за чего я не могу сдержать дрожь.
— Снимай рубашку, — приказывает она. Я сажусь и, пока она все еще сжимает мой член в ладошке, двигая ею вверх и вниз, освобождаюсь от оставшейся одежды. Ее взгляд жадно пробегается по моему телу, а пальцы свободной руки двигаются по моей груди, изучая каждую выемку и бугорок. Ее темные волосы стелятся по дивану, лицо раскраснелось, губы влажно блестят от моих поцелуев. Она идеальна, и я знаю, что никто не помешает мне взять ее прямо сейчас. Мне все равно, что она не моя. Мне все равно, что это все сложно и запутано.
Она была моей до того, как стала его. И я всегда буду принадлежать ей. Рациональные мысли не играют сейчас роли, потому что я зашел слишком далеко и потерялся в ней. Я отстраняюсь от нее, и ее руки выскальзывают из боксеров. Стянув трусы и брюки вниз по ногам, я откидываю их подальше и вновь сажусь на диван. Она садится на край, и я подзываю ее к себе пальцем. Улыбаясь, она ползет ко мне, и, как только я могу дотянуться до нее, хватаю за волосы, чтобы притянуть в объятья. Ее обнаженная киска прижимается к моему твердому члену, и я издаю стон, зажмурившись. Черт, она такая мокрая и теплая.