— Эх, а я-то книжек и не читал,— сказал сокрушенно Нечай.
— Ты обязательно должен читать! — воскликнул Михаил.— Придем на Москву, чтение тебе достану.
— Хороша царевна,— вздохнул Нечай.— До сей поры страсть хороша. Кабы не Оленка моя, так бы и лег ей в ноженьки.
— А я лишь изображение видел да слухи слыхал.
— Неужто, когда лежал, ни разу и очи-то не протер? На такое диво?
— Да я же без памяти был. Конечно, чудилось всякое. Мне уж, Нечай, давно видится дева. Когда в Застенке лежал, она приходила, чудесным образом боль уняла. С тех пор и снится. Я даже вообразил, что кольцо ее ко мне попало. Помнишь, колечко серебряное я носил? Но и кольцо потерял.
— Жалко Гориславенку,— пробормотал Нечай.— Где она теперь, свет наш ясный? Все по ней истомились. Стрельцы два раза уж ходили искать, на шляхту кидались. Только нет им теперь везения, многих побило. Думаешь, сгибла она?
Михаил задумчиво покачал головой:
— Нет... Я уж пытался представить. Но нет... Мне кажется, что жива...
— Вишь, какие на нее напасти. Жила себе, как сыр в масле каталась. Царевна! И чем же она виновата, где правда?
— Правда никогда не бывает простой,— сказал Михаил.— Может быть, она дается через страдания, может, не сразу приходит.
— Это уж мы слыхали,—сказал Нечай.—Да что-то не Видно, Миша, правды ни так ни эдак.
— Да ты погоди,— возразил Туренев,— может, дождемся.
— Куда ж нам теперь податься? — произнес Нечай.— Да и с Терешкой что делать? Рвется за мной, а ведь его из крепости не пустят.
— Терешку бы оставить с Настасьей,— предложил Туренев.— Мы через него вести получать будем.
— Я б на Москву пошел,— сказал Колыванов.— Куда от Москвы нам деться? Схоронимся там, что как, взглянем. Чует мое сердце, не долго сидеть Шуйскому. А уж кто за ним будет, и думать не смею. Может, Дмитрий новый, может, польский король. Устал я, Миша, больше метаться не буду. Спрячусь и стану в щелку смотреть.
— Да не тот у тебя норов, чтоб прятаться, — засмеялся Туренев. — Ты же за землю русскую биться хотел.
— Так не дают! — Колыванов стукнул кулаком по столу.— Не одному же саблей махать!
— Да...— сказал Михаил,— нескладные времена.
— Мне б на моих взглянуть,— пробормотал Нечай.— Ваньке-то скоро три года. Июльский он у меня. Прямо на казанскую и запищал, словно птица. У него уж, поди, и крылышки отросли...
*
Тепел да ласков месяц июль. Благословен:, кто родился в июле. Среди сладких ягод, среди душистых цветов нежиться ему да играть. Птица горихвостка корзиночку с лакомством ему принесет, соловьиный царь в серебряном плащике серебряную песенку пропоет, кукушка многие лета прокукует, а в ильин день грянет небесный колокол и сабельку острую кинет с неба, чтоб сабелькой той срезать прутики, а из прутиков дудочки ладить себе. В июле родился мальчик Ивашка, и девочка Маша в июле родилась. Взялись Ивашка с Машей за руки и пошли гулять по лесу. А в лесу разбойники злые. Напали на Машу с Ивашкой. Ивашка сабелькой махнул, отбился. А в лесу ягоды красные, со всех сторон лезут. Ивашка рукой повел, набрал горсть, объелся. А Маша всего одну ягоду съела, да заколдованную. Тотчас замолчала и сделалась синим цветком. Ивашка пригорюнился. Некого за руку держать, некому силой своей молодецкой хвалиться. Ходил-ходил вокруг цветка, а потом другим, золотым цветком сделался. Перепелочка-птица оба цветка подхватила клювом да сплела их в один. Сине-золотой цветок вышел. Кличут иван-да-марьей. А сабелька Ивашкина по сю пору в травке лежит, не ржавеет. Кто ее найдет да цветок рассечет пополам, снова Ивашку и Машу увидит. Но не находит никто, значит, Ивашке с Машей вовек не расстаться. Свел их вместе месяц июль, а другие месяцы-братцы разлучниками быть не хотят.
*
Ходил на Москву татарский хан Джанибек с ордой, под самую Москву подкатился. Оставил за собой Джанибек черную землю, все пожег, поломал. Шуйский схватиться с Джанибеком не смел, сил было мало, а народу туманил голову. Джанибек, мол, не с войной, а с защитой против тушинского вора идет. Хороша же защита! Народ проклинал царя и грозил ему скорой расправой.
Следом за татарами и польский король ступил на русскую землю. Шуйского укорил в том, что тот связался со шведом. Король шведский Карл, как известно, с Сигизмундом давно бранился и предлагал Шуйскому помощь.