«Какой же он, Иоганн?» — думала Ксения. Густав, прежний жених свейский, лицом был хорош, неглуп, да больно своенравен. Встречали его прошлым летом с великой пышностью, но тут уже он показал свой нрав и не желал сойти с коня в Кремле, тогда как к царским хоромам надлежало идти пешком. «Я сам королевский сын»,— твердил Густав. И в прочих делах был непокладист, условий женитьбы не принимал, бесчинствовал, так что пришлось отослать его в Углич.
Она взяла в руки немецкий уголь и очертила лик по бумаге. Задумала покров еще в зиму, и правой фигурой тут был Иоанн Предтеча. Как же она изумилась, когда узнала, что жених носит то же имя, а узнав, думала о том непрестанно. И то лицо, что явилось во сне, а потом утонуло в памяти, уж не его ли?
*
Они подружились. Иоганн был прост и любознателен. Ему только минуло девятнадцать, но он уже воевал и даже получил рану. Воевала сейчас вся Европа. Польша со Швецией, Нидерланды с Испанией, одно немецкое княжество с другим. Мелкая междоусобица сменялась крупными битвами.
Письмо короля Христиана застало Иоганна в Амстердаме, где он готовил отряд на помощь Брабанту. Походная жизнь надоела юному герцогу. Он тянулся к чтению. После изобретения Гутенберга книг появилось великое множество, и герцог возил в походной сумке то сочинение Эразма, то трактат Бэкона, то труды Плиния или Платона. В особенности поразила его книга Коперника «О вращениях небесных сфер». С тех пор он заглядывался на звезды и удивлял свиту тем, что составлял звездную карту.
Предложение получить в жены московскую царевну его позабавило. Представления о Московии были просты. Там холодно, грязно, и толпой безмозглой черни правит невежественный царь. Все, что он слышал краем уха от послов или датских купцов, было ужасно и неприглядно. Больше всего говорили о зверствах свирепого царя Иоанна, «адского крокодила», который даже иноземцев бил батогами и топил в реке. Замысел старшего брата был ясен, тот хотел отделаться от младшего, получив Шлезвию и Голштинию, а заодно выпросить у московитов Лапландию. Начинал Христиан с Ульриха, среднего брата в семье, но тот отказался, теперь пришла пора уговаривать Иоганна.
В самых изысканных выражениях Христиан расписывал блага, которые Иоганн получит в Москве. Выходило, что рано или поздно он станет царем московским и получит в руки несметные богатства.
Золото не прельщало молодого герцога, давно задумал он бежать в тихое место, чтоб заняться наукой и наблюдением над звездным небом. Московия для этого не подходила. Купцы говорили, что там и звезды малы, а лучше отправиться в Ост-Индию или в голландскую Африку, где небо совсем другое и каждая звезда горит втрое ярче.
Королю Иоганн вежливо ответил, что пораздумает, а сам продолжал себе читать книги и разглядывать картины голландских художников. Но тут он встретил Михаила.
Этот русский его поразил. Михаил знал так много и так много умел, что Иоганн пришел в восхищение. Часами они говорили о бурном течении нынешней жизни. Михаил рассказывал о Флоренции и Венеции, о грандиозных соборах и прекрасных городах. Он прославлял назначение человека и предсказал, что через сто лет все люди будут жить в стеклянных дворцах в полном достатке и спокойствии.
Иоганн возражал, указывая на небеса:
— Ты говоришь, что человек велик, но посмотри на небо. Ты восхищен италийцами, но италиец Джордано Бруно сказал, что Вселенная не имеет края и наше солнце не самое великое светило. Так в чем же величие человека, если он взглядом не может достать до иной звезды и не имеет власти даже над луною?
— Сначала надо испробовать свою власть на земле, а потом уж смотреть на звезды,— возражал Михаил. — Ты глядишь в небо, а ведь даже не хочешь взглянуть на восход, где лежит огромная страна и жаждет, чтоб ты приложил там свое умение и силу.
Он с жаром говорил о Руси.
— Там можно построить огромные города. У меня есть карта Герберштейна и карта Антония Вида. Даже по этим не лучшим картам видно, как много на Руси простора, обильных рек и морей, как много удачных мест, чтобы поставить идеальный город, а я покажу тебе свои чертежи. Я давно мечтаю о городе городов, его можно возвести только в Московии, которая жаждет такого города, а Италия, Франция да Голландия уж пресыщены стройкой, и время созидания переходит тут во время утех и развлечений. Взгляни, сначала воспрянули мыслью, произвели великие творения, теперь же гуляют, пыот, сражаются, рассказывают изысканные анекдоты. Ты дельный и сметливый человек, не стану тебя уговаривать, но на твоем месте я бы поехал в Московию, я бы взглянул на эту огромную страну, которая только просыпается после тяжкого сна, после трехсотлетней кабалы, и эту вставшую ото сна деву надо взять за руку и повести в благословенные дали, а не в черный Аид, куда она может забрести по ошибке.