*
Моравск сдался без боя. Жители высыпали на улицы встречать нового государя. А он до того еще слал им посулы и лестные обещанья. Папский нунций Раигони увещевал в Кракове:
— Главное, не скупиться на обещания. Народ живет надеждой, дайте ему надежду, и он пойдет за вами.
Самозванец про себя усмехался. Не только народ, обещания любят и важные лица. Сколько обещаний раздал он в последнее время! Все ждут от него выгоды, но он понимал, что исполняют далеко не все, что обещано.
В Моравске, наезжая конем на толпу кланявшихся до земли людей, думал: «Однажды я чуть не поцеловал сапог Рангони. А теперь кидаются в ноги мне».
В Чернигове воевода Татев пальнул было из пушек, но его связали и приволокли к Самозванцу.
— Пошто в законного государя стреляешь? — спросил Самозванец.
— Присягу давал,— ответил Татев.
— Снимаю с тебя присягу, теперь будешь служить мне.
Татев повалился в ноги.
Хоть Чернигов и покорился, разбродное войско кинулось грабить жителей. Еле удалось остановить насилие. Метался на Аспиде по улицам, чуть не зарубил казака, тащившего из хаты визжавшую женщину.
— Я милость народу несу! — кричал он.— А ты, вор, что делаешь?
— Милость-то милость,— угрюмо ответил казак.— Только где наше жалованье? Ты жалованье, государь, обещал.
В черниговской казне нашлось серебро, и только тем удалось успокоить недовольное воинство.
Под Новгородом-Северским ждала неудача. Тут засел воевода Басманов со своими стрельцами. Били по городу из пушек, кидались на приступ, но тщетно. Пробовали обложить крепость хворостом и соломой, поджечь, но крепкие бревенчатые стены не занялись. Басманов даже поймал осаждавших на хитрость, приоткрыл ворота, делая вид, что сдается. Кинулись туда казаки и польские гусары, но Басманов тотчас ворота закрыл, а попавших в ловушку перебил.
Начальник одной из хоругвей ротмистр Неборский сказал:
— Если не можем взять маленького городка, что будем делать с большими? Все, что под нашей рукой, досталось пока даром. Сражений еще не видали. Подойдет годуновское войско, плохо нам будет.
— Я знаю, что путь мой тернист,— ответил Самозванец,.— Но верю в справедливость. Тех, кто не покинет меня, щедро награжу и возвышу.
— Покамест следует думать о жалованье,— заметил Неборский.— Солдаты ропщут, они получили слишком немного.
Патер Анджей Лавицкий, розовощекий и ясноглазый юноша, успокаивал Самозванца:
— Божий промысел на вашей стороне, сын мой. Следует только чаще молиться.
— Я не могу это делать в присутствии русских людей,— ответил Самозванец.— Ведь мы уговорились, что мое обращение в истинную веру останется пока тайной. Вряд ли православные пойдут за государем-католиком.
— Конечно, конечно, сын мой. Таинство одна из высших добродетелей веры. Кому, как не нам, иезуитам, знать об этом. В многих странах рыцарям Христа приходится скрываться. По чести сказать, вы уже находитесь на положении члена ордена святого Иисуса.
— Нет, нет,— поспешно возразил Самозванец.— Я не обещал вступать ни в какие ордена. И прошу вас, патер, держитесь от меня на некотором отдалении. Я уже слышал про недовольство среди казаков, не хватает, чтобы оно перекинулось на народ.
— Но как же наши уроки? — спросил Лавицкий.— Я приготовил плоскошария, хроники частей света и учебники по латыни.
— Я постараюсь заниматься один. Проводить целые часы в вашей палатке теперь мне не следует.
— Хорошо, сын мой, я подготовлю вам росписи для уроков,— сказал Лавицкий,— И главное, не падайте духом! Дух — это наша твердыня.
«Посадить бы тебя на коня да снарядить копьем, посмотрел бы я, каков твой дух»,— подумал Самозванец про себя.