— А это — что? — тихо спросил он.
Степанов смотрел молча, потому что сказать ничего не мог. На столе среди его вещей, которые он лично достал из карманов, лежал пакетик, наподобие тех, в которых хранятся разные компьютерные мелкие приблуды, и в пакетике поблескивал на свету белый порошок.
— Что это, товарищи майор?
— Не знаю…
— А вот мы сейчас узнаем. Порошок — на экспертизу. Майора — в камеру. Вы задержаны по подозрению в хранении и сбыте наркотических веществ!
— Я попросил вас приехать сегодня, потому что мне нужна помощь. Вернее, похоже, всем нам нужна помощь.
Начальник управления остановился: он прохаживался вокруг стола, за которым сидели люди в штатском и в форме.
— Прошу прощения, но я хожу тут, просто потому что немного нервничаю. А пока, давайте, так. Представимся: это — исполняющий обязанности начальника моего аналитического отдела — подполковник Петров. Начальник службы собственной безопасности сейчас подойдет. От КГБ?
Приподнялся незаметный человек с каким-то серым тусклым лицом, сказал обтекаемо, не представляясь:
— Мы получили рекомендации сотрудничать в вопросе, который будет рассмотрен.
— Спасибо. УИН?
Полный одышливый полковник, вытер потный лоб платком:
— Сан Саныч, ну, мы же всегда… О чем разговор?
— Хорошо. Внутренние войска?
— Товарищ генерал, это наша служба. Мы готовы.
Стук в дверь прервал начавшего было что-то говорить генерала:
— Разрешите?
— Подполковник Саенко. Рекомендую. Наша служба внутренней безопасности.
— Почти коллега, — хмыкнул представитель КГБ.
— Да. Почти, — кивнул ему подполковник, присаживаясь с края. — Товарищ генерал, все в порядке.
— Ну, что же, господа, я собрал вас, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… Тьфу, черт… Прошу прощения, товарищи. Нервы, знаете ли, совершенно ни к черту со всем этим… Сегодня я разговаривал с Москвой. Там понимают, что у нас что-то не так. Требуют точные данные. Я немного повинился, сообщил чуток побольше, чем в статистике передаем…
— Сколько?
— Сказал — тысячу.
— А на самом деле? — приподнял голову «чекист».
— А на самом деле — уже больше пяти тысяч.
— Гадство какое, — громко прозвучало в наступившей тишине. Полковник еще больше покраснел и опять стал вытирать мгновенно вспотевшее лицо.
— Гадство, гадство… И еще какое. В городе работает комиссия из Москвы. Мы ее чуток прикрутили. Информация не уйдет. Но то, что ушло — ушло.
— Вот именно. Москва все равно будет в курсе…
— Аналитики, прошу. Проясните нам, пожалуйста.
Петров привстал.
— Сидите. Давайте, товарищи, сидя. Свои ведь кругом.
— Товарищи, наш аналитический отдел провел работу по поиску хоть каких-нибудь вариантов, хоть каких-нибудь совпадений, что ли. Что мы имеем на сегодня? Первое: все исчезновения происходят в темноте. Второе: практически все выявленные исчезновения происходят, когда человек находится один.
Он поднял голову от бумаг:
— Это зарегистрированные исчезновения, конечно.
— Ну, это понятно…
— Никаких пиков по дням и по времени. Никаких центров. Такое ощущение, как будто огромный компьютер делает совершенно случайную выборку. Алгоритм вычислить невозможно.
— Компьютер? — уперся пальцем в лоб представитель КГБ.
— Это только так говорится, для большей понятности. Что и как на самом деле — мы сказать просто не можем. Даже догадки никакие не подходят тут. Можем только сказать: это не наша, не милицейская и не войсковая операция и никакие это не «врачи-убийцы», — аналитик постукивал пальцем по столу, как бы подтверждая, ставя точки после каждого предложения.
— Стоп, — поднял ладонь генерал. — Проверка и стыковка фактов: что по колониям? Количество побегов не возросло? На вечерних поверках пропажи не обнаруживаются?
— Ну, — уверенно улыбнулся краснолицый полковник, — у нас же светло всегда. И по одному не ходят. Исчезновений-пропаж никаких нет. Так что, это подтверждается.
— Хорошо. У меня тогда просьба к комитету.
— Что можем — сделаем.
— Вы же можете распустить слухи, ну, какие надо? Есть у вас такой механизм действий, да?
— Предлагайте, что бы вы хотели.
— Понимаете, скрыть исчезновения людей уже не представляется возможным. Сплетни разносятся: во всех очередях, во всех офисах об этом говорят. А нельзя как-то запустить информацию — ну, может не информацию, а слух, сплетню, там, что, мол, инопланетяне какие-то, что ли, и что только в темноте и только одиночек выхватывают? Может, приостановится у нас, притормозится, если все на свету и не по одному будут? Опять же, когда хоть какое объяснение — паники меньше, а? Ну, и этих, как их, энлэошников…