Он спокойно открыл дверь моего кабинета, так же спокойно присел напротив меня. Лишних движений нет, лицо не выражает даже минимальных отголосков эмоций, но буквально через несколько секунд он стал самим собой.
— Днем проблем нет, совершенно нет. Они возникают только ночью и утром. Если бы вам удалось прожить несколько дней моей прошлой жизни, то вы бы точно засыпали с твердой уверенностью, что жизнь удалась и пронеслась не зря, — равнодушно разглядывая свои немного дрожащие руки, сказал он.
— Я живу своей, кабинетной, временами интересной, временами скучной жизнью, и в ней тоже существуют проблемы, — с интересом разглядывая свой письменный стол, ответил я.
— А другой жизни у вас нет? Скорее всего, нет. Я не священник и не врач, мне не стоит влезать в чужую жизнь и чужую душу, и вы прекрасно понимаете, что я прав, — продолжая разглядывать свои руки, ответил он.
— Абсолютно. Для огромного количества людей кабинетная жизнь и составляет самые светлые воспоминания.
— От вас мне не нужно советов, рекомендаций и наставлений. Доходчиво и спокойно объясняю ещё раз — я не могу заснуть.
Только проснувшись утром можно увидеть вчерашний день.
— И я спокойно объясняю, что о ваших проблемах слышу впервые. Если можно поподробнее. Суть-то в чём?
— Меня не волнует…мне очень необходимо хорошее снотворное, и желательно побольше.
Глаза забегали по кабинету, руки по письменному столу, ноги беспрерывно шуршали под ним. Он стал самим собой. Он, несомненно, и был таким до того, как пришёл ко мне на приём.
— Ну, снотворное — так снотворное, но наступивший день будет не лучше, ну, много снотворного — так много снотворного, тогда завтрашнего дня или любого следующего, по вашему желанию, не будет совсем.
И вновь исчезли лишние движения. Лицо уверенного в себе человека, глаза прямо, не мигая.
— Выпишите сколько возможно.
К счастью, его слова и дурные мысли быстро рассеивались в воздухе, не оставляя практически никакого следа. Мне приходилось встречаться с подобными людьми. Они как колготки: хоть затяжек много, но дыры заштопаны, и под брюки можно надеть. И никто не увидит, и всё будет выглядеть вполне пристойно, как у почтенного отца семейства, только что вышедшего из публичного дома.
— В вашем случае я не хотел бы решать проблему подобным способом. Существуют разные фазы сна, удлинение одной невольно приведёт к изменению второй.
— Договориться не получается. Давайте тогда попытаемся решить ещё один вопрос.
— Если вы потеряли идею, то это не означает, что она не вернётся к вам никогда. Вернется, при условии, что вы не страдаете старческим маразмом. Надеюсь, следующая проблема будет более доступна для разрешения.
И действительно, она труда не составила.
Это только адвокат обязательно должен быть на стороне своего подзащитного, а врач в одинаковой степени должен любить и больного, и болезнь, ибо каждый из них требует равного к себе внимания.
— Я женат. Давно.
— Поверьте не мне решать, плохо это или хорошо.
— … Вот и всё, что у меня случилось. Образно говоря, моя совесть была чиста, а вот душа болела долго. Я её порою ненавижу.
— В таком случае, вы, действительно, образно говоря, боле ли все втроем.
— Истинно так. Она мне кажется натуральной ведьмой.
Время меняет людей, но не до такой же степени.
— Следовательно, вам женщина сейчас нужна для жизни, вообще, для болезни, в частности, и для слабоволия окаянного в отдельности. Движения с ней осуществляются как в одном, так и в обратном направлении. Следовательно, вы сейчас страдаете душевно и полагаете, что здоровый сон решит все ваши проблемы.
— Женщина нужна для любви во всех проявлениях. Жизнь — это и есть любовь, а её отсутствие — это безразличие и скука. Если у мужчины жена занимает высокую должность, и он имеет связи на стороне, это допустимо и вполне приемлемо.
— Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.
— Если он сам занимает ответственный пост и «ходок», я и здесь не вижу ничего сверхъестественного.
— Пусть ходит, говорила одна моя знакомая, в конце концов, он захромает на все четыре ноги, как сивый мерин, да пойдет на бойню в полном одиночестве. И только рога, а при таком раскладе они должны быть обязательно, от него останутся.