- Это нечестно по отношению к ней, - проворчал Колька. – Пошли.
Не отвечая – что тут ответишь – Лукин двинулся следом за ним. Они снова поднялись на следующий этаж, Гуржий дернул дверь двадцать пятой квартиры и пропустил нежданного гостя в свою обитель. Теперь в ней пахло свежесваренным борщом и чесноком. Колька повел носом. И улыбнулся.
- Ленок, - хмыкнул он. И потащил Егора в комнату. А еще через две минуты взревел: - Росохай варвар! Какого хера мне свою долбаную Мозиллу установила!
- Снесешь, - буркнул Лукин, подходя к столу, за которым устроился Гуржий. – Что в журнале?
- Фейсбук, будь он неладен. Ха! Да она даже разлогиниться не удосужилась, звезда!
- И? – нетерпеливо спросил Егор.
- Да не знаю я! По диалогам ее шариться, что ли? Кстати, вот непрочитанное… от Тохи Озерецкого.
- От Озерецкого… - задумчиво повторил Лукин и пристально смотрел на аватарку. К удивлению, не росомаха. Реальная фотка: Руслана, в шортах и футболке, в руках панама, загорелая и без зеленых прядей в светлых, сильно выгоревших и от этого почти белых волосах. – Это из Африки?
- Либерия. Мы там два месяца проторчали.
Егор кивнул, и, по-прежнему глядя на фотографию, спросил:
- Еще что делала? Кроме Фейса.
- Ща… - Гуржий зашуршал дальше. – Билеты онлайн. На самолет… В Будапешт. Купила.
- В Будапешт? – удивленно переспросил Егор. – Почему Будапешт?
- Может, там «Дракулу» снимают? – почесал репу Колька. – Сам подумай. Она телефон не включала, даже такси с моего вызвала. Общалась в это время только с Тохой своим…
- Озерецкий снимается в «Дракуле»?
- Ага. Руська рассказывала, в Румынии даже были.
Точно! Ольга что-то говорила и про «Дракулу», и про Румынию, когда убеждала его в необходимости интервью с Озерецким для журнала.
- В котором часу у нее рейс?
Колька быстро переместился на нужную страницу, потом так же быстро бросил взгляд на часы. И как будто приговор огласил:
- Через восемь минут. Ну вот как вы не пересеклись?!
- Она выключила телефон, - проговорил Егор себе под нос. – Она всегда его выключает.
- Дура.
- Она так решила.
- Росохай может… Борщ будешь?
- Какой еще борщ, - усмехнулся Егор. – Поеду я. Спасибо.
- Ну… разборки разборками, а обед по расписанию… Правда, она тоже не ела нифига…
- Ни разборок, ни обеда. Как-то так, - Лукин протянул руку.
Гуржий на этот раз ответил рукопожатием, но, продолжая хмуриться, добавил:
- Учти, я тебе не помогал и даже не общался. Захлопнул дверь перед твоим носом. Если еще и я врагом стану, кто ее будет на трассе подбирать?
- Хотел бы я быть уверенным, что больше не придется, - хмуро сказал Егор.
- Сам говорил, что хуже ее упертый…
Лукин промолчал, вышел в коридор, уже от самой двери снова поблагодарил.
Медленно спускался по ступенькам и знал, что в этом раунде победила упертость Русланы. Он чувствовал злость на нее, понимал, что не вправе, и ничего не мог с этим поделать. Шаги его стали быстрее. Отключила телефон, ночевала у Гуржия, улетела в Будапешт. Всё лишь для того, чтобы не быть с ним.
Лукин почти выбежал из подъезда, зло хлопнул дверцей машины, усевшись за руль, и громко выругался. Повернул ключ, заводя двигатель. Она хочет так – пусть будет так!
Через полчаса заселялся в гостиницу. Дурацкий торшер с вызывающе ярким изумрудного цвета абажуром в тон гардинам – выбесил. Только зеленой гармонии ему сейчас и не хватало. Девушка-администратор, умильно хлопающая ресницами, заметно вздрогнула, когда он сердито спросил другой номер, и показала ему комнату, в которой он и остался. Здесь вообще не было ни торшера, ни гардин. В качестве оформления выступали бамбуковые римские шторы и японская люстра. К счастью, не африканская.
Душ не снял напряжения, сон не принес покоя, и вечером Лукин предпринял еще одну попытку, крайне новаторскую – позвонил Валере.
- Да? – отозвался его гениальный друг.
- Есть предложение, подкупающее своей новизной. Идем нажремся.
- О-го, - только и смог ответить Щербицкий.
- А-га! Так как?