Получилось вполне натурально.
- Спуститесь вниз, пожалуйста.
- Неее, я без Лёни не могууу!
- Девушка, вниз спуститесь, здесь посторонним нельзя находиться.
- Я с Лёней, Лёня не посторонний!
Пару минут препирательств в виде спектакля о пьяной Росомахе закончились вполне закономерно. Уже не один, а пара охранников, отобрав коктейль, под белы рученьки спустили ее вниз, на первый этаж. И позорно повели к выходу.
Итог известен.
Распластанная на полу Руслана Росохай, превозмогая пульсирующую в затылке боль от удара, в ужасе взирала на изумленную физиономию Егора Лукина, непонятно откуда здесь взявшегося. И не нашла ничего умнее, чем, не выходя из образа, поинтересоваться нетрезвым голосом:
- Привет! Ты Лёню не видел?
- Видел! – резво отозвался Егор и, протянув ей руку, сказал охранникам: - Я ее к Лёне отведу. Он ее везде ищет.
Руслана ухватила его ладонь и приподнялась.
- Да на воздух ей лучше, - прогундел один из конвоиров, подхватывая ее подмышки и ставя на шатающиеся ноги. Руська же, не отпуская руки своего спасителя, решительно прилепилась к нему. Ситуация выходила вполне себе стрессовая.
- На воздух действительно лучше, - согласился Лукин, наблюдая колебания тела Росомахи. Оглянулся на Щербицкого. Тот сидел с офигевшим видом в обнимку с очередным бокалом мартини, рука его замерла в воздухе, не донеся шпажку с оливкой до рта. За этой же оливкой, кажется, наблюдала и Руська. Та словно бы снова застряла у нее в горле, а Лукин хлопал ее по спине.
- Меня сейчас стошнит, - как могла пьяно пожаловалась она.
- От количества или состава? – поинтересовался Егор, направляя ее к выходу.
- От состояния души…
- Лёня довел?
«Лёня, мать твою!» - мысленно стенала Руслана, стараясь идти нетвердой походкой и при этом не запутаться в ногах. Изображать из себя пьянь подзаборную было непросто. А спроси ее, нафига она это делает, – и сама бы не нашлась, что ответить. Потому что не знала. И потому что было ужасно стыдно перед этим… лощеным… Запомнившимся ей еще с МедиаНы.
А попробуй не запомни! Мало того, что спас ее в неравном бою с оливкой, так еще и отхватил все главные премии, не считая ее, Росомашьей. А она, как последняя дура, за него еще и болела, чтобы почаще на сцену выходил.
И вот теперь – перед ним, с ноющим от удара затылком, после валяния на полу, с очевидным запахом коктейля…
Но сдаваться она, конечно, не собиралась. Первое правило шпиона: не дать понять, что ты шпион.
А раз ты не шпион, значит, ты расходившаяся пьяная дура!
Которую волочет на улицу мужчина с лицом, созданным для глянцевых журналов и красных дорожек. Даже Тоха возле него померкнул бы!
- Он, - сдержанно кивнула Руська, боясь ляпнуть лишнее.
- Одежда твоя в гардеробе? – спросил Лукин, когда они вышли из зала. – Номерок давай.
Руслана остановилась и на мгновение отстранилась от него. Порылась в кармане толстовки, потом в джинсах. Когда искомое было найдено, сунула в его ладонь и проговорила:
- Там… куртка… и шарф красный.
Через полторы минуты он упаковывал ее в куртку, всучив перед этим в руки шарф. Руслана покорно позволяла себя одевать, пытаясь прочувствовать абсурдность и забавность момента – поди ж ты, ухаживает! А потом с легкой улыбкой изрекла:
- Ну… спасибо! Пошла я!
- Куда ты дойти сможешь? Сейчас такси вызову.
- Да у меня там машина, - отмахнулась она и осеклась, не выходя из образа. – Не прровожай!
- Твое состояние души не предполагает вождения машины, - Лукин вывел ее, наконец, на улицу и осмотрелся. А заметив поблизости яркие шашки, подвел к такси и открыл дверцу. – Садись.
- Там мой Жук! – возмутилась Росомаха.
- Завтра заберешь.
- Ладно… я тебе уже дважды должна…