- Плевать! – по-русски же ответил Тоха своей невесте, не заботясь о том, что она не понимает, глянул на Лукина и повторил: - Так чё? Интервьюировать будешь или расходимся?
- Ага! Буду! Считай, это вопрос такой: где сейчас мисс Росохай?
- Этого нет в списке запрещенных вопросов?
- Нет, - хмыкнул Лукин.
- Зря! – он повернулся к мисс Ларс и рявкнул по-английски едва ли улавливающей суть этого скачущего с языка на язык разговора девушке: - Твой прокол!
- Энтони! – рассердилась она, но тут же заставила себя заткнуться. К ним подкатил администратор с наирадушнейшей улыбкой и поинтересовался, заказан ли столик.
- Да! Мы просили отдельный кабинет! – успела взвизгнуть Пэм, прежде чем ее перебил Озерецкий:
- У тебя вопросов много еще? Или обойдемся без кабинета?
- Один. Где Руслана? Здесь, с вами?
- Она не хочет тебя видеть, ясно?
- Ясно. Где?
- В Караганде! – выдохнул Тоха, после чего проследовала горячая тирада, хоть и приправленная америкосовским акцентом, но блестящая с лингвистической точки зрения, свидетельствовавшая об истинной национальной принадлежности звезды Голливуда Энтони Озерецкого.
- Мне придется вызвать охрану, - резюмировал в ответ администратор в тот момент, как звездный кулак устремился к носу Лукина.
Но был перехвачен его же рукой. Егор крепко ухватил Озерецкого за запястье.
- Не надо. Иначе я отвечу. Ты же не Руслана.
- Разумеется, - прошипел Тоха, пытаясь освободиться. – Иначе ты не интервью свое сраное сейчас получил бы, а мозги по стенам собирал!
- Мне не нужно интервью, - в очередной раз объяснил Лукин, без усилий удерживая его. – И никогда не было нужно.
- У меня другая информация!
- Догадываюсь.
- Вот и вали нахер со своими догадками! И Руську больше не трогай, иначе будешь со мной иметь дело! Я тебя и отсюда достану!
Егор усмехнулся и разжал пальцы.
После чего все-таки пропустил удар. Едва освободившись, Озерецкий как-то очень быстро и совершенно неуловимо, будто бы был не щуплым мальчишкой под стать сестре, а, по крайней мере, опытным боксером, согнул руки в локтях, и резко двинул ими вперед так, что кулаки попали Лукину под ребра.
- Даже если бы я знал, где она, не сказал бы! – процедил он.
Егор тяжело хватил воздух, а сделав выдох, сильно ударил Антона в челюсть. Вокруг защелкали камеры телефонов и фотоаппаратов. Со стороны холла к ним уже торопились охранники. Пэм визжала на весь ресторан.
Но «мальчикам» было пофигу. Издав утробный рычащий звук, Энтони ринулся на Лукина. Одной рукой ухватил его за лацкан пиджака, а другой заехал по лицу.
В следующее мгновение их разняли подоспевшие охранники. Обоих подхватили под руки и вывели из ресторана. Пэм, истинная профи в своем деле, на удивление быстро справившись с эмоциями, договаривалась о том, чтобы обойтись без полиции. Весьма успешно.
Отпустили обоих. Отпустили обоих, хотя каталажка в Лос-Анджелесе сейчас была бы весьма кстати. Для полноты картины.
Добираясь домой, Лукин снова потерял счет времени. Пересадки, смена часовых поясов, бесконечный перелет. Он словно торчал в проклятом безвременье. В котором накручивал себя и одновременно удивлялся, почему до сих пор не выбило предохранители. Если только не перегорели в ресторане.
Конечно, нельзя не признать – определенно и Озерецкому, и ему повезло, что их вовремя разняли. Иначе неизвестно, чем могло все закончиться. Но все же жалел… жалел, что не успел, не дали вытряхнуть дурь из белобрысой головы Энтони. И переставал понимать – утомляет его или доводит до бешенства семейство Озерецких, использующих кулаки вместо мозгов.
Холодный душ в гостиничном номере, который он снимал уже месяц, медленно смывал час за часом, день за днем, неделю за неделей, в которые метался во времени и пространстве, терпя неудачу за неудачей.
Лукин всерьез раздумывал, не свалить ли в отпуск. В горы, где холодно и безлюдно. Он и себя-то терпел с трудом, не говоря об окружающих. И голове надо остыть.