- Продашь в мой журнал? – спросил Егор, когда она замолчала.
- Мы с Алинкой в «À propos»?
Лукин кивнул.
- Продашь?
Руслана затянулась. На него теперь не смотрела – смотрела на море, которого в темноте и видно почти не было. Оно только шумело где-то впереди. Напоминало о себе звуками, похожими на чье-то дыхание.
- А продам! – прозвучало сквозь этот шум, ветер и редкие голоса людей. – Договоримся.
- Тогда звони, - Егор поднялся, - когда захочешь договориться.
- Ок, - Росомаха вскинула голову за ним следом. – Только чур секс вместо оплаты больше не предлагать.
- Ты мне льстишь, - сказал Лукин на прощание и оставил ее одну.
В ресторан больше не вернулся. Чувствовал себя оказавшимся в том дне, когда приехал домой от Озерецкого. Перед глазами снова маячил блеклый круг от светильника на потолке. Тогда, лежа на кровати, он точно знал, что если и мотаться по свету, то исключительно ради путешествий. Желание доказать, что он не жираф, исчерпало себя. Больше это не имело значения. Хотя бы ради этого стоило встретиться.
Глава 3
В ладони все еще оставалась его зажигалка. Она крепко сжимала ее в кулаке, будто самое важное. Пальцами другой руки – старательно стряхивала пепел с сигареты. И уперто приковывала себя к скамье, чтобы не броситься следом за Лукиным. Нахрена, спрашивается?
Четыре месяца прошло. Четыре.
Да только шли чертовы месяцы. Время шло. А она ни на мгновение не сдвинулась с той черной точки, когда сидела в Корвете где-то за городом, сейчас и не вспомнишь где, долбанувшись о столб. Он звонил. Звонил и звонил, терзая ее каждым своим звонком. А она заставляла себя держать телефон включенным – та еще пытка.
Только заглядывать в эту черноту совсем ни к чему.
Руська медленно выдохнула и бросила окурок в урну.
Металлический корпус зажигалки нагрелся от ее пальцев, а ей было холодно. Куртка осталась в номере – вечеринка не предполагала верхней одежды. Чертов Гамлет не звонил. За один вечер все покатилось к хренам.
Анатоль свалил. Носов умчался его разыскивать. Алинка ездила по ушам. А сама Росомаха могла замечать только Егора с его новой пассией. И торопливо, хаотично перелистывать страницы памяти, пытаясь понять, кто эта женщина. Много времени не понадобилось. Девушка по имени Виктория с ногами от ушей и редкой фамилией Машчетатам значилась в числе участниц конкурса.
Значит, Егор здесь вроде Анатоля – бабу свою привез развлекать. Смешно. Прям обхохочешься. Но вместо смеха она злилась на себя за то, что спросила про Залужную. Не ее дело. Давно уже не ее дело. И никогда не было ее. Она в его жизни – случайно, по соглашению, о котором ее в известность не поставили, но это не значило, что его не существовало. Временное явление.
Какого хрена он оказался именно в это время и именно в этом месте?
И поди ж ты… помнит про Алинку!
Росохай мрачно усмехнулась. Еще бы… забудешь тут… не каждый день приходится спать с женщиной, у которой рожа разукрашена мягкими переливами от фиолЭтового к зеленому. Это не танго с Викторией Машчетатам отплясывать всем на зависть. А он любил внимание к своей персоне. Ему это нравилось, сам говорил. И с такой, как Вика, оно действительно имеет смысл. Красивая женщина. Красивый мужчина. Как там мама говорила… одного полета птицы. И самое разумное – выбросить все из головы. Чтобы эта самая голова могла сохранить хоть остатки видимого разума.
Но оно не выбрасывалось, как ни пыталась.
Когда Руслана поднималась к себе в мансарду, на часах было уже хорошо за полночь. Из ресторана все еще доносилась музыка, хотя ряды отмечающих сильно поредели. У лифта никого. Глушь. На этаже тихо – никакого шума не доносилось.
Она медленно брела по ковровому покрытию, глядя под ноги и отмечая нелепость зеленых кедов на красном. Такого опустошения давно не чувствовала. Даже думать сил нет. Бесконечный день, невыносимый, напоминающий то самое безвременье, о котором когда-то в шутку просил Егор и которое она однажды вообразила себе существующим, когда они вместе. Оказалось, нет. Оказалось – в одиночестве, без него. Только у нее даже безвременье – как черная дыра, которая уводит, затягивает.