- А помочь в изгнании коварного изменщика? Я, кстати, и допрос ему учинить могу, хочешь?
- Не хочу. Выслушивать его незамысловатые оправдания…
- Ну вдруг он нас удивит?
- Он и в лучшие времена этого не умел. Ладно, мне выходить. Можешь спать дальше, - после раздался звук поцелуя, и в трубке наступила тишина.
А Руська, глядя в зеркало на свою сонную физию, философски изрекла:
- Здравствуй, ёлка, Новый год!
После чего принялась чистить зубы.
Вообще-то… за Александра она, и правда, переживала. Из всех маминых кавалеров этот был… ну хоть не художник! Уже хорошо. Спокойный, рукастый, основательный такой чувак. Живи и радуйся. Но даже он умудрился попасться на любимую мамину удочку, название у которой было одно: «онмнеизменяет». Тянулась эта дрянь еще со времени их развода с Евгением Руслановичем, случившегося, когда Руське только пять лет стукнуло. И Росомаха поверила бы, что это отец взрастил в матери комплекс, если бы ей не казалось в действительности, что Наталье Николаевне попросту нужен вечный конфетно-букетный период. Нескончаемый. Привыкая, она начинала испытывать степень прочности мужиков возле себя любимыми методами: допросами, слежкой, проверкой карманов и колоссальным недоверием. Художники – народ хлипкий. Руська надеялась, что хоть новый электрик в их галерее – Александр – окажется человеком земным и неприкасаемым. Увы. Не срослось.
Но стоит отдать ему должное – продержался он дольше прочих. Вот тебе и Саша.
Переместившись на кухню, Руська разочарованно крякнула. Молоко в холодильнике закончилось. С вечерними приключениями совсем забыла купить еще пакет. А значит, придется пить кофе, хотя и не хочется. За окном ни следа от вчерашнего осеннего великолепия. Дождливо и слякотно. Хотя градусник и показывал целых +13. Но печальнее всего то, что старый добрый Жучок где-то на Шулявке под ночным клубом стоит один-одинешенек. А у нее нет вариантов, кроме как ехать и забирать.
Мысль о поездке к «Мандарину» заставила ее голову работать дальше в этом направлении. Дядя Паша. VIP-зал. Дама в красном и двое незнакомцев. Машина!
По всей видимости, это было утро общения с родителями, а не отдыха, позволенного себе в кои-то веки. Потому что следующее, что она сделала, это набрала номер Евгения Руслановича. И стала вслушиваться в гудки, нетерпеливо закусывая губу.
- Что-то ты зачастила, - в традициях семьи вместо приветствия ответил папа Росохай.
- Хотела узнать, что там с моей Шевролехой, - добавив тревожные нотки в голос, заявила Руська.
- Послезавтра сможешь забрать.
- О как… Ну ты… дал…
Все же отец умел удивлять.
- Ну вот как-то так. Русь, еще чего? Дела.
- Я спросить хотела. Чем вчера закончилась история с той машиной? Пропустили? Не знаешь?
- Да некогда мне чужими историями заниматься!
Ну да, свои значительно интереснее. Когда Юлианочка под боком.
- А где стопанули хоть?
- Пашка про Ульяновку что-то вещал.
- И больше потом не приходил?
- Не приходил, - нетерпеливо ответил Евгений Русланович.
- Ладно, ладно, больше не трогаю, - улыбнулась трубке Руська и отключилась.
Итак, с полученной инфой можно попробовать что-нибудь да сделать. Ну хотя бы… ну как минимум…
… Википедия не порадовала. Росомаха насчитала примерно пятьдесят Ульяновок, включая переименованные в 2016 году. Да в одной Киевской области их было две. О которой из них говорил новоявленный король танцполов и завсегдатай VIP-залов ночных клубов генерал-майор дядя Паша?
Руська снова схватилась за телефон.
- Па, а область какая? – спросила она, едва он принял вызов.
- Руслана! – рявкнул «па». – Делом займись, а не фигней всякой.
- Понял, не дурак! – бодро отреагировала Руслана и отрубилась.
После этого задумчиво жевала давно остывший, но когда-то горячий бутерброд, запивая его почти ледяным кофе. Процесс был длительным и, по сути, не самым увлекательным. Параллельно отвечала на комменты в блоге. Полюбовалась на вновь прибавившиеся лайки. И едва не взвыла от безделья. Потому что безделье навевало не самые позитивные мысли. О родителях, о жизни, о разочарованиях.