А через несколько минут Лукин, повернув на перекрестке к магазину, увидел Руслану.
Просто и буднично – она шустро сбегала с крыльца магазина, держа подмышкой бутылку воды, была навьючена камерой, бумажным пакетом с гамбургером и вечным рюкзаком. И, не имея свободных рук, безуспешно пыталась надеть на нос очки от солнца, когда увидела его и замерла – так же, на ступеньках. С очками в руках. И, кажется, даже через улицу Лукин видел ее растерянность. Мгновение они смотрели друг на друга. Всего секунду.
Но этой секунды хватило.
То, что случилось потом, происходило слишком быстро, чтобы успевать понять. Но все же происходило на его глазах, когда он мчался к ней.
Из-за поворота показался грузовой минивен, заляпанный грязью, под которой слабо угадывался светлый тон цвета кузова. Затормозив у крыльца магазина, он закрыл собой Руслану, и она выпала из поля зрения Лукина, показавшись в следующий раз лишь тогда, когда двое бугаев уже запихивали ее в машину, зажимая ладонями рот. Понимая, что далеко и он не успеет, Егор все же рванул еще быстрее.
Поздно. Все было поздно.
Минивен в то же мгновение тронулся с места и слился с потоком автомобилей так, что он почти сразу потерял его из виду.
Лукин остановился в растерянности, пытаясь осознать случившееся. Ее увезли, и увезли против воли. Чувствовал страх. Одновременно – ее страх и свой страх. Оказывается, так бывает. Оказывается, можно точно знать, как перепуган другой человек. И от этого еще страшнее.
Страх за нее – ей могут сделать больно. Страх, что может не увидеть ее, больше никогда не увидеть. А если никогда, то ничего уже не исправишь. Не договоришь, не объяснишь.
Не знал, что делать, и понимал, что должен что-то сделать. Мысли мелькали быстро и судорожно, перескакивая с одного на другое. Чертов компьютер в мозгах засбоил – именно тогда, когда был нужнее всего.
Номер минивена заляпан грязью. Даже модель не разобрал.
Полиция? И что он скажет? Кто в этой истории свой, а кто чужой… Лукин не знал. Есть Алина, ее спонсор, Загнитко…
Еще есть фотограф. Среди остальных персонажей и у Русланы в отдельности. Можно ли доверять фотографу? И этого он не знал.
Знал, что одна она этого всего не провернула бы. Кто-то за всем этим стоял. Кто-то еще.
А если позвонить дяде Севе? Тот поможет, обязательно. А при дядьСевиных возможностях его помощь окажется наверняка кстати. Что еще? Росохай-старший в министерстве, Шаповалов, кажется, упоминал.
Мент… Это Руслана говорила. Еще говорила, что военных не любит, – вспомнилось некстати.
Зато фотографов любит!
Надо найти этого ее… Гамлета. То-то у них страсти шекспировские!
Егор заставил себя двигаться, развернулся и почти бегом ринулся обратно в локацию порта.
Там ничего не изменилось. Будто бы этих самых пятнадцати минут, что он отсутствовал, не было. Пятнадцати? Да как бы не меньше! В доках что-то грохотало, зеваки столпились неподалеку от съемочной группы. Девчонки продолжали чистить рыбу, будто бы ничего не случилось. Черт подери, для них ничего и не случилось! Солнце начинало усиленно припекать – здесь, на асфальте, пусть и возле моря, чувствовалось особенно сильно. Как чувствовался и откровенно навязчивый запах рыбы.
А Егор оглядывался по сторонам в поисках фотографа – и не находил. Выдергивал взглядом дородную тетку-режиссершу этого великого действа эпохальных масштабов, что-то вещающую посреди порта. Вику, строившую глазки мальчишке-оператору. Пару знакомых с телевидения. Все не то.
Все не то, будто бы ничего не случилось!!!
И чувствовал бессильную ярость, которую все еще пытался переплавить в действия. Заставляя двигаться мозг в нужном направлении.
- Ну что? Нашли? – услышал он за спиной. Соловьева.
И будто откуда-то из другого измерения – у него зазвонил телефон.
- Слушаю! – нетерпеливо ответил Лукин, не глядя на Алину.
- Носов! Главное следственное управление Службы безопасности Украины, - услышал он – четко и сухо.
***
… «Да!»
«Ну, короче, мы ее проверили».
«И?»
«Да нихрена. У нее даже ноут не запароленный, чисто все».