Лучше уж о Павле Анатольевиче, Жуке у «Мандарина» и загадочном автомобиле, судьба которого осталась неизвестной. Но ведь с другой стороны… Сиял же дядя Паша, появившись тогда на стоянке! И в клуб приехал! Неудачу бы точно не праздновал, если то действительно был праздник… Ну почему она так и не успела хоть одним глазком просканировать присутствующих в кабинке?
Руслана тяжело вздохнула. VIP-клиентура, охраняемая, как зеница ока. Будь она нормальной дочкой нормального отечественного чиновника, никому бы в голову не пришло не пропускать ее на тот гребаный второй этаж.
Но она вот такая вот. С зелеными волосами, в любимой футболке с полуистершейся пандой на животе. И с лицом вечного подростка – подобные лица даже взрослеют как-то… не так, как у нормальных дочек нормальных чиновников. Черты мелкие, карие глаза-наивняк, вечно поджатые губы, острый подбородок. Ну не получаются из таких нормальные дочки нормальных чиновников. Серые мыши, синие чулки получаются.
Руська не предпочла ни первого, ни второго, силясь, если не сломать, то хотя бы чуток расшатать систему. Потому и прядь зеленая. Потому и журналистика вместо юриспруденции или международных отношений. Потому и Африка. Потому и… потому и многое другое.
Проблема только в том, что со всем этим в VIP-зал пока не пускают, недостаточно система расшатана. Вот такие, как Лукин, например, нашли бы способ попасть в нужное место в нужное время. Он и сам будто с глянца сошел, и жизнь его вряд ли слишком отличается от глянцевой.
И тут Руслану будто осенило, и она едва не хлопнула себя по лбу. Егор Лукин. Журнал «À propos». Это не безвестная Росомаха, болтающаяся вне штата каких бы то ни было журналов и газет, мнящая себя независимым журналистом, предпочитающим продавать готовые статьи. Это настоящий издатель с репутацией и известным именем.
Вариант? Ну почему нет-то?
Пошлет? Ну пошлет, и чё?
Типа ее никогда не посылали.
Еще через минуту Росомаха выписывала адрес редакции «À propos» в блокнот. Через две изучала, на какой станции метро лучше выйти.
А через три торопливо натягивала вечные джинсы, заправляя в них свою панду.
***
- К вам госпожа Росохай настойчиво просится, - чуть склонившись, негромко сообщила секретарь. Марценюк вещал об итогах своего тесного общения с начальниками отделов накануне. – Я сказала, что вы заняты.
Егор кивнул и сделал пару пометок в блокноте. Но мысли потекли в другом направлении. Вчерашнего дня мохнатой обжоре показалось мало. Сегодня она явилась на его территорию. С неведомой целью, что вызывало некоторое любопытство, в то время как частота их встреч внушала здоровое беспокойство. Чего хорошего ожидать от юного дарования с зелеными волосами, именующего себя косолапой зверюгой? Мало ему зоолога Валеры, который весь прошлый вечер посвятил миру животных – от кошачьих к куньим через полорогих, чтобы сегодня утром трижды позвонить Лукину с новой, разумеется, блестящей идеей для их проекта.
Впрочем, на его второй звонок Егор не ответил. Был занят тем, что принимал энергичные извинения от жены. Когда накануне вечером он вернулся из клуба в довольно приподнятом настроении после совершения добрых дел в виде отправки двух малотранспортабельных тел по домам, обнаружилось, что Ольга не спит, ожидая возвращения любимого супруга. Накормив, напоив, спать уложив, она принялась объяснять причины своей утренней истерики, но от слов быстро перешла к действиям, обеспечившим глубокий здоровый сон обоим. Что не помешало поутру повторить, когда стало известно, что запись программы на «Апельсине» перенесли…
На работу они приехали вместе, и до самого совещания Ольга значительно чаще, чем обычно, заглядывала в кабинет мужа. Ничего не предвещало катаклизмов до тех пор, пока посреди увлеченной речи Марценюка не открылась дверь кабинета, и по ковру бесшумно пробралась секретарь.
- К вам госпожа Росохай настойчиво просится, - чуть склонившись, негромко сообщила она. – Я сказала, что вы заняты.
Егор кивнул.
- Пусть подождет.
- Как скажете, - прошептала Тая и быстро выпорхнула за дверь.
- Еще есть предложение вернуть колонку Алевтины Сухорук, - продолжал размахивать руками Марценюк.