Росомаха припарковалась во дворе. Заглушила двигатель и медленно выползла из машины. Поднялась на свой этаж, открыла дверь квартиры.
Торчи тут… Еще неделя прошла. Минус день.
Определиться, в конце концов, куда деть этот чертов материал. И все-таки наваять какую-нибудь ерунду про Алинку. Вот Лукин обрадуется, когда она позвонит! Сам просил, не навязывалась.
Варить кофе, глядя в окно. И видеть только цветные лампочки, развешенные по нему – они все еще помнят… они всё еще помнят.
Бродить, как дура, из угла в угол, пытаясь найти точку равновесия. А найти приставленную к стене картину в стиле Уорхола – с размноженным Корветом.
Получился хороший проект?
И в очередной раз возвращаться от картины к окну, которое тоже все помнило. Бежать от этого в комнату. И натыкаться на его так и не убранный свитер на кресле.
Росомаха очухалась только к вечеру. Оказавшись в маленьком кафе недалеко от дома, где когда-то они любили ужинать с Егором. Заказала у бара чашку какао с незамысловатым десертом и сидела у витрины, уткнувшись в нее и глядя на людей, то и дело мелькавших за ней. И заставляя, уговаривая себя не звонить. Не звонить. Ни в коем случае не звонить. Даже если сама понимает, что должна просто сказать ему спасибо. За то, что вытащил, за то, что не бросил. За то, что сунулся ради ее тупой головы туда, куда в жизни не сунулся бы. Даже если он не ждет этого спасибо.
Это ни к чему не приведет. Ни к чему хорошему. Потому что, кажется, ему тоже было не все равно. Она это только теперь начинала понимать. Только теперь.
- Ваше какао, - послышался голос официантки, ставившей перед ней чашку с блюдцем.
- Еще пирог, - мрачно буркнула Росомаха.
- Да, пять минуток, - закивала девочка, не сообразив, что мрачность клиентки к ней никак не относится.
«Пять минуток». За пять минуток многое может измениться. Не опоздай она тогда, в январе, на ту проклятую вечеринку, не встретила бы в холле Залужную. И та не задержала бы ее еще на пять минуток, чтобы сказать то, что было сказано! И она провела бы вечер с Егором и его друзьями, как они и планировали, а потом…
Руслана сглотнула и будто бы очнулась. Какое нахер потом?!
Они бы провели тот вечер вместе. И ночь провели бы вместе. И ничего не оборвалось бы так резко и так больно. Если бы не…
Даже допустить подобную мысль оказалось страшно. Но, тем не менее, она продолжала раскручиваться в ее голове, как клубок ниток. Тянулась и тянулась. И если бы эта мысль могла все объяснить! Если бы могла пролить свет на его поведение – ночью в номере 314, которого она никогда не забудет, когда полез ее спасать, когда ушел потом! Да как ушел! Пригвоздив ее какой-то дикой виной, которую она не должна была испытывать!
Потому что это все он! Он натворил!
Руслана резко отодвинула чашку и придвинула к себе телефон.
Позвонить. Поблагодарить. Напомнить про материал.
Хотел? Получит.
Только не Алинку. Загнитко и компанию. Пусть умрет от счастья. Сплошной эксклюзив! Есть шансы, что осенью опять всю МедиаНу захапает за счет этого эксклюзива. Включая ее лонгрид и интервью Озерецкого – тоже ее стараниями.
Но вместо того, чтобы немедленно набрать его номер, Руслана зачем-то полезла в галерею. И нашла их общее – единственное общее – фото. В Одессе. В ноябре. Когда смотрели зимнее море на Приморском. Тогда, когда имело смысл, рука так и не поднялась удалить. Теперь, когда не стоило, всматривалась. Ей в то утро было хорошо… а ему? Что было с ним? Спустя столько времени не разберешь. Это был ее Егор, такой, какого она считала своим.
Для других и он другой. Глянец. Чужое и чуждое.
Руслана запустила браузер. Вбила в поисковую строчку «Егор Лукин» – просто фотки посмотреть. Фотографии. Его лощеную физиономию и дорогие костюмы. И улыбку на лице – какой он улыбался из телевизора на утреннем шоу «Апельсин» в октябре. Женщин возле него. Жену, Машчетатам… Напомнить себе. Напомнить, выбросить из головы и позвонить.
А потом она забыла, как дышать.
«Внезапно! Развод самой красивой пары масс-медиа!»
«Развод Егора Лукина и Ольги Залужной»