- Ну… я думаю, он бы и в аэропорт рванул, если бы время позволяло.
- Почему ты так думаешь? – она смотрела на него так, будто бы у него хранились ответы на все ее вопросы. Если бы это действительно было так!
- Потому что упертый!
Руслана мотнула головой и закрыла глаза. Лоб хмурился, даже челка не скрывала. В висках стучало что-то невысказанное. Оно же билось пониже горла. Упертый. Упертый осел. И она… ослица.
- Коль, он меня предал, - медленно проговорила она. – Почти продал… Или сам продался, я не понимаю… он не должен был меня искать… это нелогично.
- А я при чем?
- Да ты-то ни при чем… Тут только Тоха один… при чем… Черт! – Руслана ошалевшим взглядом глянула на Гуржия. Глаза сверкнули – то ли хищно, то ли как у шизофренички. Снова вскочила с дивана и ломанулась к компьютеру, стоявшему у противоположной стены на столике. Двинула мышкой, экран загорелся. – Колька, можно я воспользуюсь! – выкрикнула она, фактически уже запуская браузер.
- Типа тебе запретишь, - буркнул он в ответ.
Гугл точка ком. Поисковик. Апропо.
Список ссылок. Первая – на журнал.
Интервью. В феврале должно было… Значит, могло войти в мартовский номер. Раньше не успели бы сверстать. Руслана быстро нарыла электронную версию мартовского номера. Премьеры кино. Сны Рафаэля. Муза для Живанши. В пику опере. Заголовки, заголовки, заголовки.
И ни под одним… ни под одним.
Апрельский номер. Росомаха спешно нажала вкладку. Бегло просмотрела глазами содержание. Ни-че-го. Майский вот-вот должен выйти.
Февраль. Чертов февраль. Менять убеждения – бывает больно. Удовольствие импресарио. Революции и искусство.
Гугл точка ком. Интервью Энтони Озерецкого.
Ничего нового, ничего свежего, одни переводы, ничего для Украины. Какой-то скандал с дракой. Похрен, потом. Ни-че-го.
- Его нет, - побелевшими губами прошептала Руслана. И тут же выкрикнула: - Колька, его нет!
- Трындец! – дернулся Гужий. – Орать чего? Кого нет?
- Интервью нет! Которое… из-за которого он… - Руслана снова зависла. На этот раз достаточно надолго. Зависание, как и следовало ожидать, завершилось очередным вопросом: - А можно мне в скайп?
- Да ну тебя! – в сердцах выругался Колька и отправился на кухню к жене.
Руслана будто и не заметила. Ничего на свете не замечала, потому что ничего на свете значения уже не имело. Все было сосредоточено в нескольких месяцах этой зимы. И в том, что она… ошибалась. Она охренительно ошибалась. В нем, в себе, в людях вокруг. Лукин не говорил. Лукин делал. Выполнял обещания. Разводился. Был с ней – даже тогда, когда она не позволила. Не лгал. Не лгал!
Она ошибалась. И да… думать об этом больно.
Лучше не думать. Лучше просто понять… узнать до конца. Другого человека знать до конца нельзя, но…
- Тоха, мать твою! - в ответ на опостылевшую мелодию вызова в скайпе психовала Руслана. – Я голосом хочу, Тошечка-картошечка!
- О! Ты ли это, - театрально включился Антон. Потом на экране появилась и его не менее театрально восхищенная морда.
- Прикинь, я! – на пределе собственных нервов жизнерадостно отозвалась Руська, голос ее звенел, а внутри колотилось все, что еще могло колотиться. – У меня дело… в смысле… ты как там?
- Всё good. Что за дело?
- Когда выйдет твое интервью в «À propos»? – выпалила Руслана.
- А не было никакого интервью, - развеселился Озерецкий.
Она с усилием сглотнула. И вытаращилась на брата.
- Он не приехал?
- Ну почему… Приехал. По роже схлопотал и обратно уехал.
Что-то оборвалось. Скандал с дракой. Был заголовок. Прочитать потом. Приехал. За интервью он приехал. И нехер… А в голове все-таки что-то горело, сжигало к чертям то, что еще осталось от ее мозгов.
- Сволочь ты, Тошка, - хохотнула она, понимая, что со смехом в голосе слышны и слезы. Вот теперь она действительно ошибалась. Нельзя надеяться. – Нафига дрался? Он отработал, все честно… а я тебе тоже… буду должна.
- Нафига, нафига… Скучно мне было с ним разговоры его тупые разговаривать.
- Ну почему тупые… Лукин дураком никогда не был… Прости, я… - Руслана опустила голову, чтоб Тоха не видел ее лица. – Не надо было мне тебя просить вообще, но… Ты хоть в больницу потом не попал? Он тебя выше на целую голову…