- Не, нас security разняли, - буркнул Антон. – Поэтому ему мало досталось.
- И что тебя так взбеленило? Спрашивал про любовниц?
- Про тебя. Совсем охренел. Просил, чтобы я… Я!!! помог ему тебя найти. А ты говоришь, не дурак, - рассмеялся Озерецкий. – Да самый настоящий!
- Чего???
- Что «чего»?
- Ты глухой? Спрашивал чего?!
- «Где мисс Руслана Росохай»? – изобразил Лукина Антон. – Ну или что-то в этом духе.
- И ты ему за это по морде?
- Я ему за тебя по морде.
Руслана вздрогнула и подняла лицо. Бледное, с воспаленными глазами и чуть подрагивающими губами. Мир перевернулся. А прошло… прошло всего несколько часов с тех пор, как она ждала пирог в кафе возле дома, где они так любили торчать с Егором.
- Мне кажется, - задвигала она пересохшим ртом, - слабоумие у нас – фамильная болезнь… почти аристократическая… повод для гордости…
- Это ты сейчас о чем? – недоуменно поинтересовался Озерецкий.
- Ты нахрена кулаки распустил, если ему не интервью было нужно, а я? – «А ты нахрена?!» - даже в ее голове это прозвучало уныло, несмотря на лихорадку, охватившую тело. – Он… он что-то про меня еще спрашивал? Что-то говорил?
- Говорил? Что-то говорил… что ему интервью это никогда не было нужно… И что приехал поговорить о тебе.
- Так и сказал? Что… что не было?
- Сказал, - угрюмо подтвердил Антон и тут же запальчиво спросил: – А ты веришь? Веришь?
Верит ли она? Верит ли? Себе бы ответить… но вместо того, чтобы потребовать правды – тогда, сразу – она сунула голову в песок. Предпочла сбежать. Расплатиться. И забыть, совсем забыть, навсегда.
А он не принял плату.
- Зачем бы ему, если… если он получил, что хотел? – хрипло проговорила Руслана. Не столько обращаясь к Озерецкому, сколько задавая этот вопрос себе. У нее ответа не было. Вернее, был. Но это означало, что она все разрушила сама. Своими руками.
- Все равно мудак. Жена, ребенок. А ты в довесок?
- А я в довесок, - вырвалось у нее со смешком. Он искал ее у Гуржия. Он мотался в Штаты к Тохе. Ему не нужно было интервью. Он развелся. И он ни слова ей не сказал в Одессе. Ни одного слова, тогда как она… кусала больнее… - Долбанутый на всю голову довесок, Тош…
- Ты чего? – участливо спросил он. – Рууусь…
- Он жену бросил, - всхлипнула Руська, контролировать рыдания уже не могла – рот кривился, в груди саднило. – Официально… я сегодня… Тош, он из-за меня… в такое влез…
- Эээээ…
- Эгэээ…
- Слушай, мы с Пэм в отпуск собираемся. Приезжай к нам.
- Куда?
- Я хочу в Канаду, а Пэм - в Испанию, - рассмеялся Антон.
«А я хочу сдохнуть», - отозвалось где-то на задворках ее сознания.
- Жалко не в Австралию… клево там… Тош, че мне делать теперь?
- Не знаю... - медленно проговорил он и неуверенно спросил: - Клин клином?
- Я совсем дура, да?
- Почему сразу дура?
- Неважно… - всхлипнула в очередной раз Руслана и резко замолчала. Смотрела на Антона и мучительно соображала, что дальше. Должно же что-то быть дальше. Или это уже все? Приплыли? – Ты Пэм привет передавай… и это… мне бежать нужно, а то я у Гуржия.
- Только не пропадай. И хочешь – поедем в Австралию.
- Я на Майнау хочу… там… там орхидеи и бабочки.
- Ну на Майнау. Только не кисни.
- Да некуда уже… киснуть, - пробормотала Руслана. – Пока!
- Пока!
Отключилась. И несколько минут молча пялилась в монитор, совершенно не понимая, что за яркие пятна расплываются перед глазами – или это у Гуржия такие обои на рабочем столе? Потом перевела взгляд на собственные руки, которыми она… которые…
Слетела со стула. Выдернула куртку из шкафа. Сунулась в кухню с криком:
- Ухожу!
- А как же чай? – удивилась Ленка.
- Некогда, дела!
- Деловая! – крякнул Коля.
А она уже и не слышала. Ее несло. На лестничную клетку несло. И рылась в карманах, искала ключи от машины. Нашла – зажигалку его. Все время с собой тягала. Свою посеяла в Одессе. А эта – здесь, в кармане. И не захочешь найти – найдется.