- Она сказала, - подтвердила Руська, непроизвольно кивнув. – Но мне он срочно нужен… я его… я его ищу.
- Сидя в его приемной? Интересный способ.
- Пока другого не придумала, - пожала она плечами. И все-таки решилась, хотя знала, что идея плохая. Но ведь пошла бы и к черту, лишь бы узнать – а тут черт сам приперся. И ничего не оставалось, кроме как без запинки спросить: - Вы знаете, где его можно найти?
- Вы издеваетесь?
- Нет. Я правда его ищу. Он правда мне нужен.
- И мне он был нужен, - заявила Ольга. – И прав у меня на него было значительно больше! Но влезли вы, разрушили нашу семью. А теперь посмели заявиться сюда. У вас с головой все в порядке?
- Нет, не в порядке! У меня в голове уже несколько месяцев не все в порядке! Я пытаюсь этот порядок навести. Пожалуйста, скажите, где Егор!
- С некоторых пор я не слежу за его перемещениями между чужими постелями.
- Меня не касаются чужие постели. Мне нужно его найти!
- Я вам совет даю, где искать, - пожала плечами Оля, – а вы не слушаете.
«Это нечестно, когда мужик на фотке красивее бабы».
«А ты любуйся самолично».
Росомаха медленно выдохнула и заставила себя смотреть Залужной в лицо.
- Я не уйду, - более уверенно, чем чувствовала, сказала она. – Я не знаю, где он живет, а телефон у него выключен. Но я не уйду, понимаете?
- Это пошло, бегать за мужиком, - с ясно слышимой жалостью к «искательнице» сказала Оля. – Недолго он тебя терпел? А он никого долго не терпит. И мы вместе были пять лет только потому, что я закрывала глаза на все его похождения и терпела его самомнение. Дорогуша, он мыльный пузырь. На словах одно, а на деле – как большинство. Мелкий и злопамятный. Паршивый глянец. Но ты сиди, если так хочется, - усмехнулась она и повернулась к секретарше, увлеченно наблюдавшей за разворачивающимся перед ней действом в стиле драмеди. Хоть смейся, хоть плачь. – Таечка, ты не в курсе, у нас вакансий сторожей нет? Жалко девушку – сидеть забесплатно.
И в это самое мгновение в приемную вплыло новое действующее лицо. Под стать духу, царившему в этих стенах. Гений современности. И падла, однажды посчитавшая себя в праве влезть, куда не просили.
Валера Щербицкий стоял и смотрел на трех женщин недобрыми глазами. А у Русланы совсем почти не осталось сил. Полубессонная ночь. Полубессонная жизнь. Хищник, предпочитающий темное время суток. Она медленно осела на диванчик, понимая, что ей все равно, кто еще сюда зайдет. От боли почти задыхалась – но Залужная умела бить по больному. Об этом Росомаха все еще помнила.
- Марценюк у себя? – хмуро спросил Валера – то ли у Таи, то ли у Ольги.
- Он на брифинге в Минфине, - отозвалась секретарша. – Будет после трех.
- Охренеть все занятые. Ладно, здесь подожду. Можно? – заискивающе, что так не лепилось с наглым взглядом, попросил Щербицкий. Новым очередным испытанием великого писателя стала беременность его дражайшей второй половины. Теперь уже Алка ревновала супруга к каждому столбу, а он скрывался от ее истерик вне дома, неловко отговариваясь от друзей и знакомых: «У нас гормоны чёта шалят…»
Глаза Ольги округлились.
- До трех? Валера, здесь не наливают, - сочувственно произнесла она и выплыла из приемной. Несколько секунд Тая переводила взгляд с одного на другого оставшегося участника представления. Потом вскочила из-за своего стола, помчалась следом за Залужной с убийственным возгласом:
- Ты чего приходила-то?!
И скрылась за дверью Олиного кабинета. А Щербицкий так и остался на месте, сверля взглядом Руслану. Она сидела, замерев на диване и едва дыша. Еще одну порцию унижений получать не хотелось, но, видимо, придется пройти и через это. Слишком жив еще в памяти был вечер, когда этот нетривиальный знакомый Лукина боролся за моральный облик последнего.
Сейчас она точно знала – он слышал то, что Залужная сказала о Егоре. Откуда, каким чутьем – черт его… наверное, росомашьим. Пофигу, что было там о ней – не особенно ложь. Бегать за мужиком пошло. И унизительно. Но в глазах Щербицкого она почему-то прочитала теперь такое, что не выдержала. Заявила негромко, твердо, неуступчиво:
- Это неправда… то, что она про него…
- Она имела на это право, - почти таким же тоном ответил Валера. – Она с ним жила и имела право.