- Все на всё имеют право. Только оно не делает ничего лучше… и не делает легче.
- Не делает. Сами себя в тупик загоняем, - согласился Щербицкий и медленно подошел к дивану, на котором она сидела. Не спрашивая, уселся рядом. Положил на колени сумку для ноутбука и снова посмотрел на нее. – Мне нравятся твои сказки. Хорошо получается.
Ее брови заметно подпрыгнули под челкой.
- Я читал. У тебя в блоге, - пояснил он.
- Ну… у вас тоже… книжки ничего так, - пробормотала Росомаха. – Мне «Бронзовая лихорадка» очень понравилась. Критики – козлы.
- Козлы, я смирился, - кивнул Валера. И тут же заговорил о другом: - Рыцарь не мог забыть Королевну. Это все равно, что остаться инвалидом. Он не согласился бы на такое исцеление.
- Думаете?
- У тебя классная концепция… самоотречение, жертвенность… а ему это надо? Мужик, которого ты описала, скорее сдохнет, чем предаст Королевну.
- Но это же моя концепция.
- Я с тобой третий месяц спорю. В голове.
- В голове и я с собой спорю, - мрачно констатировала Руся.
- Егора ищешь?
Росомаха кивнула. Стало вдруг все равно, кем ее считает великий писатель современности. Ну пусть себе… Все на всё имеют право.
- Он у Всеволода Ростиславовича.
Руслана подняла голову и полудиким взглядом вперилась в Щербицкого.
- У Всеволода Ростиславовича, - повторил тот. – Не рассказывал? Друг его… На рыбалку к нему ездит часто. Или… от глянца паршивого, - Валера поморщился. – В общем, он там всегда пропадает, когда нигде нет.
- Не рассказывал, - ответила Руслана. В ее квартире тоже не было глянца. И в ней – ни капельки.
- У него дом в Черниговской области. Недалеко от Бора. Село селом, но лес, река рядом. Межреченский ландшафтный парк знаешь?
- Гугл знает.
- Вот там… я раз был – красиво. И не пропустишь. Выделяется, эдакий коттедж под красной крышей. Он там за поселком один стоит. В лесу. Как для отшельника.
- Всеволод Ростиславович?
- Всеволод Ростиславович.
Всеволод Ростиславович. Отшельник из Черниговской области.
Прошлой ночью Руслана точно знала, что попытается исправить. Без большой веры в профит. Но она действительно не делала ничего наполовину. Решила – значит, решила. Искать – значит, искать. Она ночь пережила неуслышанной. И сходила с ума от этой мысли – он не знает, что она поняла. Не знает, что ее мир изменился за несколько часов. Его она не желала слышать четыре месяца. Бежала. Сбегала. Все разрушила.
А теперь бежала за ним. По́шло? Ну пусть.
Что может быть пошлого в том, что она любит? Тогда она так ему об этом и не сказала.
И вот теперь, будто в каком-то бреду, мчалась из Киева в Черниговскую область искать неведомого Всеволода Ростиславовича. Отшельника. В лесах.
Два часа.
Без пробок – два часа, если верить Гугл Мапсу.
С пробками на выезде из города в северном направлении – чуть-чуть больше.
Пробок – не было.
Она добралась за полтора.
Не замечая ни дороги той степени паршивости, что прилично превышает среднюю, ни леса, который должен бы был радовать – как всякую порядочную росомаху, ни дождя, все это время лупившего по стеклам так, что дворники едва справлялись. Она смотрела только на указатели. И отсчитывала километры, которые еще оставались до Бора. Вглядывалась в населенные пункты. Сталкер или нет – давно уже не интересовало. Оказывается, можно пройти сотню Ульяновок, чтобы найти одного человека.
А когда увидела все-таки знак въезда в Бор, выдохнула – то ли от нетерпения, то ли от волнения. И пронеслась по поселку так, что только ее и видели. Ярко-желтый Корвет среди зелени и старых домишек казался чем-то чуждым. А ее интересовала только красная крыша на отшибе.
Та показалась уже после выезда из населенного пункта. Неожиданно, будто ударило в грудь. Такая же чуждая среднестатистическим сельским домам, но удивительно вписывающаяся и в лес, и в дождь. Последний раз выкрутив руль, чтобы съехать на обочину неподалеку от коттеджа таинственного Всеволода Ростиславовича, Руслана затормозила и выдохнула, давая себе секунду, чтобы очнуться. Но не выходило.