Он долго молчал в ответ. На нее не смотрел. Рассматривал что-то за окном, снова вернулся взглядом к Руслане и спросил:
- Это что-то меняет?
- Да. Я должна… хочу попросить прощения.
- Все надо заканчивать вовремя.
Сердце отозвалось тяжелым ударом. И погнало кровь – вязкую и тягучую – по венам. Совсем как на даче дяди Паши. Снова откинула со лба челку – все еще сырую. Облизнула губы.
- Почему ты тогда ко мне приехал? – спросила она. – Тогда… когда все началось. Почему?
- Ты уверена, что хочешь слышать правду? – Егор слабо усмехнулся.
- Да.
- Пьяный был.
- Из-за жены?
- Из-за себя.
- Ясно, - кивнула Руслана. – Простишь меня?
- Ну если тебе это так важно…
- Важно. Я-то себе не прощу… хоть ты.
- Хорошо.
- Спасибо. И что заморочила с чаем – прости. Не хочу я чай.
- Переживу, - он снова усмехнулся. Глядя на его усмешку, она в тугой узел скручивала себя. Только бы здесь не разрыдаться. А слезы уже сводили болью горло и глаза. Впрочем, какая разница, где плакать теперь? «Все надо заканчивать вовремя». Он ведь прав. А она всегда опаздывала.
- Ладно… я погнала… Работы валом, Гуржий презентацию сбацал… сказал, снова переделывать не будет, придется уговаривать.
- Захочешь продать – звони.
- Ты трубку не брал, а потом отключил телефон. Я знаю, я поступила тогда еще хуже… - снова засмеялась Руслана, ладонями зажала себе рот, чтобы не смеяться, но плечи продолжали трястись.
- Сел, наверное. Сто лет на глаза не попадался.
- Правда? – руки свесились вдоль тела. В глазах вспыхнуло что-то горячее, прозрачное. Расплавленное стекло.
- Что именно?
- Ничего… время тяну… глупость какая-то…
Она отлетела от стола и помчалась вон из кухни. А потом откуда-то из прихожей донесся ее вскрик:
- Хорошо тебе провести остаток отпуска! И это… спасибо за помощь с Загнитко!
- Пожалуйста, - негромко проговорил Егор и подошел к окну.
Видел, как она сбежала с крыльца. Позволил, наконец, воцариться в голове удивлению – она искала… приехала… извинялась…
Понять бы зачем?!
«Я никогда никого второй раз не впускала», - слишком громко проговорила в голове Росомаха.
К нему явилась впустить в третий? Как тут не удивляться!
Егор тяжело оперся на подоконник.
К дяде Севе он приехал сразу же после окончания конкурса. Отвез домой Вику и, не заезжая ни в гостиницу, где продолжал жить на время ремонта, ни на квартиру, хотя бригадир ежедневно дергал по поводу мозаики в душевой, позвонил Марценюку. Обрадовать зама собственным отсутствием.
Дядя Сева, наоборот, обрадовался его присутствию. Сначала воодушевившись заживлением рассеченной брови одному ему известными целительными мазями, а затем находя занятие в приготовлении ужинов и развлечении гостя.
Егор молчал, дядя Сева говорил, Михалыч лопал перловку со свежей рыбой, поглядывая на странных людей.
Егор набирал статьи, дядя Сева читал Вулрича, а Михалыч трескал артек с говядиной.
Так проходили дни, чтобы однажды под воротами дома на отшибе села в Черниговской области появилась Руслана.
Лукин хмуро смотрел, как она торопливо шла к калитке.
Сколько еще шансов будет ему даровано? Сколько еще раз она будет его проверять, выжидая? Сколько дополнительного экстрима ей понадобится, чтобы признать за другими право на недостатки?
Жить так день за днем… Тогда как он хочет обыденности и садовника.
Бред. Обоюдный бред.
Она оглянулась на окна. Увидела его. А он разглядел, отчетливо и ясно, как она всхлипнула. Ревет. Опять ревет. И отчаянно смотрит прямо на него.
Егор отлепился от окна, еще секунда…
А в следующее мгновение даже секунд не стало – ход времени изменился. Из вольера вылетел Михалыч, видимо, обожравшийся артека. И повалил Росомаху на землю. Только и слышно было, что рык и перепуганный визг. Да кеды зеленые мелькнули в воздухе. А когда Лукин подлетал к Руслане, мелькал собачий язык, облизывая ее руки, которыми она прикрыла лицо.